Она посмотрела на Дерека.
— Я бы хотела, чтобы со мной перестали нянчиться. Если это надо сделать, я сделаю. Все равно мне нужно остаться в Штаб-квартире — это стандартная практика во время Всплеска: как минимум один рыцарь всегда должен быть на месте. Я посторожу твою девочку.
Я колебалась. Если кто и мог помочь мне в этой ситуации, то только Андреа. Она была образцовым рыцарем и знала все когда-либо написанные правила.
— Ну что? — спросила она, словно прочитав мои мысли.
— Мне нужно писать ходатайство о предоставлении убежища?
Андреа нахмурилась:
— Переживаешь по поводу пункта «об угрозе человечеству»?
— Ага.
Преимущество ходатайства «о предоставлении убежища» заключалось в том, что рыцари, все и каждый, будут защищать Джули от любой опасности до тех пор, пока она находится в их ведении. Но, подписав ходатайство, Джули отдавала опеку над собой в руки Ордена, что означало, что она попадала под пункт «о неминуемой угрозе». Поэтому, если она представляла собой неминуемую угрозу человечеству, рыцари обязаны устранить её. Я понятия не имела, почему ривы Пастыря охотились за Джули. Все, что я знала: она была чем-то вроде дитя из фоморианского пророчества, которому предназначалось уничтожить мир. Случались и более странные вещи. Орден не имел привычки мочить маленьких девочек, тем не менее я знала, что для Теда, по крайней мере, благополучие большинства превалировало над жизнью меньшинства. Я не хотела найти Джули с перерезанным горлом. Уверена, они бы убили её быстро и милосердно, но это мало утешало.
Андреа улыбнулась:
— Хорошие новости: тебе не нужно оформлять ходатайство. Она сирота, родители которой не известны. В соответствии с положением семнадцать можно предложить временное опекунство, поскольку она не может заключать какие-либо договоры на законных условиях. Заполни форму 240-м, и в глазах Ордена она будет твоей подопечной. Во время Всплеска все семьи сотрудников Ордена могут официально искать убежища в ближайшей штаб-квартире, не попадая при этом под пункт «о неминуемой угрозе». Пока она не нападет сама, никто не уполномочен её нейтрализовать.
— Не знаю, подпишет ли она что-то в этом роде. Джули думает, что её мать еще жива. И я тоже так думаю. — В любом случае я надеялась. — Это может привести к определенным сложностям.
— Тебе не нужно, чтобы она подписывала. В этом вся прелесть! Все, что нужно, это подтверждение еще одного рыцаря помимо тебя самой, который согласен, что ты действуешь в интересах ребёнка. — Её рот расплылся в улыбке. — И, к твоему счастью, ты его знаешь.
— Спасибо, — искренне сказала я.
— Без проблем. Это сродни развлечению — мне жуть как скучно. Накроет магической волной — мы удерём в хранилище; ривы сунутся во время техноволны — я потренируюсь в стрельбе, используя их головы в качестве мишеней.
Дверь распахнулась. Джули налетела на Дерека и забарабанила по его рукам. Он подхватил её на руки.
— Что? Говори!
Девочка напряглась и выдала лишь одно слово:
— Вампир!
ОН ЖДАЛ МЕНЯ НАВЕРХУ, РАСПОЛОЖИВШИСЬ НА МОЕМ СТОЛЕ. ЛЫСЫЙ и тощий кошмар, обтянутый человеческой кожей, покрывавшей стальные мышцы. Он был голый, страшный и умер лет тридцать-сорок назад. Кто-то обильно намазал его кожу фиолетовым кремом от загара. По неизвестной причине крем не впитался, а высох до состояния пасты, будто рядом лопнул гигантский пузырь из виноградной жвачки, обрызгав его с ног до головы.
— Ты, должно быть, шутишь.
Вампир раззявил рот, и оттуда вырвался голос Гастека:
— Рад тебя видеть, впрочем, как всегда.
Должно быть, это все-таки Гастек. Мне вот интересно, Натараджа, глава Братства в городе, специально назначил его для взаимодействия со мной, или Гастек добровольно взялся за это ужасное задание?
В кабинет вошла Андреа. У неё в руках моментально оказались два пистолета, нацеленных на лицо вампира.
— Чудесное оружие, — заметил Гастек.
— СИГ-Зауер П226, — ответила Андреа. — Только дернись, и останешься без глаз.
— Ты и правда думаешь, что сможешь обойти рефлексы вампира? — тон Гастека был спокойным; он не провоцировал её, ему было просто интересно.
Губы Андреа чуть искривились в улыбке:
— А ты и правда хочешь это проверить?
Я покачала головой:
— Она снесет голову прежде, чем ты дернуться успеешь. Поверь: я зарабатываю на жизнь тем, что правильно оцениваю быстроту реакции.
Надо запомнить: «никогда не драться с Андреа». Черта с два это была бы ничья! Я, конечно, быстрая, но не настолько, чтобы опередить её пистолеты. Мне требовалось гораздо больше времени, чтобы выудить меч из ножен, нежели ей вытащить пистолет из кобуры.
— К счастью для всех, нам не нужно сражаться, — я улыбнулась Андреа.
Андреа кивнула, после чего пистолеты исчезли.
— Я буду в холле.
— Спасибо.
Она вышла. Я села в кресло.
— Слезь со стола.
Вампир остался там же, где и был.
— Гастек, или ты сам уберешь свой зад, или это сделаю я.
Не собираюсь мириться с неуважением в собственном кабинете.
Нежить соскользнула со стола.
— Я не хотел тебя оскорбить.
— Хорошо, я сделаю вид, что так и есть. Итак, что тебе нужно?
— Как ты себя чувствуешь? Все ли кости целы? Открытых ран нет?
— Нет. Что за внезапная забота?
— Приступы тошноты? А как насчет покалывания в груди или в области шеи? Ощущения, будто кровь резко приливает к конечностям, когда уснул в неудобной позе. Только это происходит внутри.
Я скрестила на груди руки:
— У тебя есть какая-то особая причина описывать мне начальные стадии поражения вирусом «Immortuus»?
Вампир подрался ближе.
— Причина может быть только одна.
— Я не превращаюсь в вампира, Гастек.
Это было физически невозможно: моя кровь проглотила бы вирус вампиризма на завтрак, а потом попросила бы добавки. Вампиром мне стать не грозило. Впрочем, как и оборотнем.
Вампир сделал еще один осторожный шаг в мою сторону:
— Пожалуйста, позволь мне посмотреть твои зрачки?
— Говорю тебе, я не заражена. Меня не кусали.
— Доставь мне удовольствие.
Я наклонилась вперед. Вампир поднялся с четверенек и приблизил свое лицо к моему. Мы уставились друг на друга. Он находился всего лишь в нескольких дюймах, почти касаясь моей кожи. Глаза вампира были некогда голубыми, а теперь стали красными из-за расширенных от воздействия вируса капилляров. В их глубине жил голод, ужасный и всепоглощающий голод, который было ничем не утолить. Если бы Гастек потерял контроль хотя бы на долю секунды, эта мерзость бросилась бы раздирать мою плоть на части ради теплой крови.
Ну, как минимум он бы попытался. И я бы его убила. Раздавила бы его отвратительный мозг, словно надоедливого комара. И мне бы это понравилось. Это бы сделало мой день.
Я желала грохнуть их всех. Желала пройтись по всей пищевой цепочке Братства до самого верха, пока бы не достала Роланда, их легендарного лидера. Но нашу встречу придется отложить, пока моя сила не вырастет: сейчас он мог стереть меня с лица земли, не моргнув и глазом.
Вампир опустился на пол.
— Доволен?
— Да
— Кажется, ты разочарован. Тебя прельщает идея управлять мной после обращения?
Лицо вампира передернуло судорогой: он попытался повторить подмигивание Гастека, который находился где-то в далекой бронированной комнате в Казино.
— Кейт, это было бестактно с твоей стороны. Хотя из тебя и получился бы великолепный образец: ты в прекрасной физической форме, хорошо сложена. Я только сегодня утром просмотрел кипу заявок, и там одна половина кандидатов отощала, а другая половина обладает непропорциональным телосложением.
Гастек был в своем репертуаре. Да, это уже «клиника».
Я вздохнула. Есть ли хоть малейший шанс, что он, наконец, перейдет к вопросу, из-за которого сегодня с утра ко мне заявился? Я теряла время, а мне необходимо было отправляться на поиски матери Джули.
— У меня плотный график. Была бы признательна, если бы мы перешли к делу.