Ну, а Третья школа в качестве эксперимента была в свое время открыта на самом востоке империи в герцогстве Зуания. Эксперимент был признан неудачным — окраинное расположение делает учебное заведение труднодоступным, поэтому его давно собираются перенести куда-то поближе к центру Энрата. Собираются, да все никак не соберутся. Так школа и существует в подвешенном состоянии, выпуская всего полтора-два десятка магов в год.
Так и получилось, что по нумерации школ магии три, а функционируют лишь две. При этом ученики с большей части империи съезжаются именно в Пилмар, а в Зуанию попадают лишь жители близлежащих земель.
Завалившись на кровать, я заложил руки за голову и уставился в потолок. Тяжело вот так, толком еще не подготовившись к новой жизни, вступать в нее, да еще так резко, с разбега. Хотя, может, так даже лучше. Готов ты или не готов — тебя столкнули в воду, и ты либо поплыл, либо утонул. Я поплыл. Дальше должно быть проще.
Нужно бы систематизировать знания, так сказать, навести порядок в мозгах, пока для этого есть свободное время. Кто знает, как дальше жизнь пойдет?
А жизнь дальше пошла более-менее спокойно, размеренно. Я старался держаться в тени, не привлекать к себе особого внимания, а все нестыковки в поведении списывал на последствия болезни. Доставшуюся мне по наследству память Теодора удалось освоить довольно быстро: это в первые дни информация вываливалась мне в голову большими кучами, прибивая сознание, а потом это все как-то разом прижилось во мне и более никаких неудобств не доставляло. Удивительно то, что я совершенно не путался, где моя родная, а где приобретенная память.
Как творить магию, я тоже вспомнил. Правда, тут пошло больше разочарований, нежели торжества, потому что магия в этом мире весьма странная. Чтобы работать с ней, нужны собственно магические способности и знание заклинаний. Причем заклинания эти были на древнем языке и редко какое из них насчитывало менее десятка слов, но это еще было полбеды. Многие заклинания требовали точности! То есть для правильной работы нужно было сначала произвести расчеты, а потом вписать их в структуру заклинания, не забыв при этом о соответствующем наполнении энергетического контура! В качестве примера в одном из учебников описывалась работа волшебника при строительстве дворца: благодаря расчетам он с завидной точностью без всяких механизмов поднимал грузы определенного веса на необходимую высоту.
Примерно то же самое касается боевых заклинаний. Можно подхватить выпущенную лучником стрелу или создать и бросить в сторону противника огненный шар и контролировать полет визуально, насколько хватит остроты зрения и собственных магических сил. А можно с помощью расчетов забрасывать снаряды на определенное расстояние, невзирая на отсутствии зрительного контакта. Так сказать, не отвлекаясь на сопровождение каждого выстрела, бить по «заданным координатам».
Таким образом, магия здесь являлась каким-то причудливым сплавом сказочного волшебства и программирования из моей прежней жизни. Никаких «ахалай-махалай», «по щучьему велению, по моему хотению», взмахов волшебной палочки и прочих атрибутов «привычного» мне волшебства из книг и фильмов. Все оказалось гораздо запутаннее и сложнее.
Правда, есть и «быстрый» вариант колдовства, к тому же доступный не только для магов, но и для обычных людей. Делается оно при помощи одноразовых магических палочек, на которые опытный волшебник заблаговременно «подвешивает» заклинание со словом-паролем. Правда, стоит такая штука дорого, а долго не хранится. Не использовал ее в течение пяти-шести дней — считай, выкинул деньги на ветер.
Ну а самый распространенный продукт волшебства — всевозможные амулеты: от сглаза, порчи, удара ножа и так далее, и тому подобное.
Кстати, как я понял, благодаря периодическим приступам о неизвестной наследственной болезни семьи Кейлоров знала вся школа, но с обретением памяти Тео я получил к этой информации солидное дополнение прямиком из первоисточника, то бишь из головы предшественника. Болезнь постоянно проявлялась в мужской линии, а слухи, будто страдает всегда первый наследник, породили целую теорию о родовом проклятии Кейлоров. Вроде бы даже доходило до того, что в случае преждевременной смерти не успевшего стать лордом наследника непременно заболевал следующий по старшинству сын. Бред полный, но люди верили и в такое.