— Да дело-то не в происхождении, а в человеке. Тем более что после школы все мы станем равны по положению, — пожал я плечами, все еще не понимая, куда она клонит.
— Ты действительно в это веришь?
— Сама говорила, что волшебников слишком мало. Потому каждый ценится на вес золота.
— Среди равных тоже есть первые и последние, — сказала как отрезала девушка.
— Ну, мне кажется, что это касается только отношений с представителями великих имперских кланов. У нас в школе это человек шесть-семь, включая Анхеля и Адалька, да и с теми можно найти общий язык. А уж Кайя вообще не была замечена в каком-то особом высокомерии. Я же говорю: от человека все зависит.
— Да причем тут Кайя? — резко повернувшись в мою сторону, буквально прошипела в ответ Виста.
— Так я думал, что ты про нее и Пайруса… — оторопело пробормотал я. — А что случилось-то?
— Ты стал лордом! Вот что случилось!
Ах вот оно что! А я-то, дурак, голову ломаю, не могу понять причину ставшего таким холодным отношения ко мне. Оказывается, дело в том, что номинально я теперь лорд Кейлор, а не просто представитель знатной семьи одного из герцогств Энрата, и, по мнению Висты, это может стать преградой в наших с ней отношениях. М-да, ситуация…
— Тяжело с вами, девчонками! — медленно вымолвил я, глядя ей прямо в глаза.
— Что? — опешила Виста.
Вместо ответа я рывком притянул ее к себе и, преодолев наметившееся было сопротивление, поцеловал в губы. Девушка дернулась раз, другой, но я не отпускал до тех пор, пока она не обмякла в моих руках. Только тогда я осторожно отстранился.
— Обещаю, что тебе никогда не придется ощущать себя неравной в моем обществе! Знаю, что это нелегко принять. Знаю, что раньше могло быть по-другому, но теперь будет именно так. Просто поверь мне.
И, чтобы закрепить достигнутое, я еще раз поцеловал ее, на этот раз получив ответ. Кажется, досадное недоразумение в наших с Вистой отношениях было устранено.
— А ты точно решил, что не хочешь вернуться домой и стать полноценным владельцем замка? — тихо спросила девушка, глядя куда-то в сторону.
Первым порывом было усмехнуться, мол, что в этом интересного? Маленький, на ладан дышащий замок в захудалой провинции не самого богатого герцогства. Настоящий медвежий угол, где лорд вынужден влачить жалкое существование на доходы с двух небольших деревень и где из развлечений — одна только охота, которую я никогда не понимал, да поездки к таким же скучающим лордам, живущим по соседству. Ерунда какая-то, ей-богу!
Однако, немного поразмыслив, я решил не вдаваться в подробности. Ведь это для меня, человека из другого мира, замок Кри выглядит серой провинциальной дырой, а для многих моих соучеников быть лордом даже такого замка — предел мечтаний.
— Да, — просто сказал я. — Я хочу быть магом и хочу, чтобы рядом была ты.
Виста постаралась сохранить невозмутимость, и, будь мне действительно восемнадцать лет, я мог бы не заметить или не понять блеска глаз и чуть наметившейся улыбки в уголках губ. Но помещенный в тело юноши тридцатилетний разум жителя другого мира легко узрел все эти признаки и выводы сделал правильные. Чрезвычайно для меня лестные.
— Через неделю приедет комиссия из Магического приказа, а через месяц нас распределят по рабочим местам. Нас могут отправить на противоположные концы империи, и только через год можно будет просить о переводе в другое место, — напомнила Виста.
— Лично я готов ждать целый год. Хотя это и будет нелегко.
— Почему, Тео? С чего такое резкое преображение? — девушка повернулась ко мне и теперь требовательно сверлила взглядом. — Совсем недавно с тобой было невозможно нормально разговаривать.
— Случилось то, что я почти умер. Только Анхель Молар и та драка тут совсем ни при чем, просто так совпало. Болезнь чуть не прикончила меня, я уже практически видел мир мертвых. Сам не знаю, как выкарабкался, что удержало меня здесь. Ольмо Рикс сказал, что так бывает: если человек переживает жесточайший кризис во время болезни, то после него следует выздоровление. В общем, это было очень страшно, я не то что по грани прошел — чуть за нее не упал. Тут хочешь не хочешь — задумаешься и станешь переосмысливать свое отношение к жизни.
— Поэтому ты уверен, что болезнь не вернется?
— Да. Тем более что тут дело может быть в каком-то хитром древнем проклятье, которое могло обнулиться от близости загробного мира.
На самом-то деле я так не думал. Но, чтобы как-то объяснить преображение Теодора, не посвящая людей в нашу с ним тайну, иногда приходится вертеться, как уж на сковородке. В данный момент для юной волшебницы, уже избравшей себе специализацию целителя, мне показалось самым логичным сделать именно такое предположение.