Заслышав шум, заседавшие в учительской преподаватели бросились к окнам. Профессор Тирлих выскочил на балкон вместе с франтоватым незнакомцем, одетым в расшитый позументами фиолетовый дублет и коротенькие, чуть ниже колен, штаны того же цвета.
Директор что-то говорил, но мы не стали ждать, пока толпа утихомирится и можно будет разобрать его слова. Оставив на крыльце Адалька присматривать за соучениками, мы с Пайрусом и Вистой вошли внутрь.
— Страшно, аж живот сводит, — прошептал Пайрус, опасливо оглядывая пустынный вестибюль.
— Вы еще можете вернуться на площадь, — предложил я и, стараясь не встречаться взглядом с Вистой, добавил: — Я вполне справлюсь один. Может, так даже проще будет.
— Главное — не останавливаться, — пробормотала девушка, пропуская мое предложение мимо ушей. — Если остановлюсь, то могу струсить, а струшу — никогда себе не прощу.
— Я тоже не могу не пойти, — поддержал ее Крин, — это мое дело, и я должен довести его до конца. А вот вы не обязаны рисковать, поэтому пойму, если откажетесь.
— Успокоились оба! — пришлось повысить голос, дабы пресечь на корню всякие сомнения и взаимные реверансы. — Говорить буду я. Вы вступаете в разговор, только если я попрошу, а так — киваете головами и поддакиваете.
Может, мои друзья и хотели что-то возразить, но тут, на мое счастье, сверху по лестнице сбежал Уго Прелис, один из учителей фехтования.
— Вы что натворили⁈ Будто нам одного скандала мало! — прошипел он, хватая меня за плечо. — Ну-ка быстро разошлись по общежитиям!
— Осторожнее с руками, фер Прелис! — холодно ответил я, сбрасывая его руку. — Мы пришли сюда сообщить от имени учеников школы важные сведения служащим Тайной стражи. Ничего предосудительного мы делать не собираемся!
— Не волнуйтесь, неприятностей у вас из-за нас не будет, — добавила Виста.
— Да что бы вы в этом понимали! — оторопело пробормотал учитель, невольно уступая нам дорогу.
Более дорогу нам никто не преграждал. Мы быстро поднялись на второй этаж и прошли по коридору, ориентируясь на доносящиеся из-за приоткрытых массивных створок входной двери учительской взволнованные голоса. Войдя внутрь, мы обнаружили всех преподавателей школы столпившимися возле узких окон. В дальнем углу, всеми забытая, уткнувшись взглядом в стену, одиноко сидела Кайя Анлон.
— Добрый день, господа преподаватели! — я нарочито произнес это громко, чтобы перекрыть стоящий в помещении шум и привлечь к себе внимание.
Получилось на славу — разноголосица мигом стихла, головы двух десятков учителей, словно по команде, повернулись в нашу сторону. Кайя тоже не осталась безучастной, обратив к нам свое осунувшееся, посеревшее лицо. Молодец, держится без слез и истерик, хотя по глазам видно, насколько нелегко ей это дается.
— Что происходит, Кейлор? — поинтересовался Нуро Аредис.
— Ничего особенного, профессор, просто мы хотим быть в курсе событий.
— Вы привели сюда всю школу, чтобы быть в курсе событий? — желчно спросил Миерин Тахо.
— Вся школа здесь для того, чтобы подтвердить наши слова.
— Да кто вас будет слушать? — взвизгнул сзади Прелис, как оказалось, не рискнувший спускаться к толпе, а вернувшийся в кабинет вслед за нами.
— А почему бы господам из Тайной стражи не выслушать нас? У нас есть для них важные сведения.
Тут боковая дверь, ведущая в директорскую приемную, с грохотом распахнулась, и на пороге возник тот самый товарищ в фиолетовом одеянии, которого мы минуту назад видели на балконе. При ближайшем рассмотрении его наряд оказался дополнен белыми чулками и туфлями с огромными блестящими пряжками. Если этот щеголь старший из двоих агентов Тайной стражи, то дело плохо: подобные «фрукты» обычно больше озабочены своим внешним видом, чем здравым смыслом.
— Кто посмел призвать сюда учеников⁈ Это бунт! Я немедленно доложу об этом в столицу! — проорал он, бешено вращая глазами. Затем его взгляд остановился на нас. — Почему ученики здесь? Кто разрешил?
М-да, с адекватностью у этого товарища явные проблемы. Как правило, таким людям «сносит крышу» той толикой власти, которой их наделила служба, они начинают считать себя этакими князьками, ведут себя высокомерно с подчиненными и презрительно — с простыми смертными. С ними очень трудно разговаривать, ибо понимают они только язык силы, а принимать взвешенные самостоятельные решения не способны в принципе.
— Это представители учеников Второй имперской школы магии, — посчитав мою заминку проявлением страха перед столичным функционером, ответила за нас Теана Шуль, — и они хотят сообщить вам нечто важное.