— Потому что он превращается в маленького кота.
— Что за разновидность кота?
— Европейский дикий кот. Едва крупнее домашней кошки.
— Неудивительно, что он держит молоко в мини-холодильнике, — прокомментировала Алекс. — И печенье на книжной полке.
— Я думаю, что Котёнок — это милое прозвище, — сказала Ева.
— Да, милое, — согласился Марек. — Но не сексуальное.
— Ну, не всем же быть Владыкой Драконов.
— Погодите-ка, что? Люди называют тебя Владыкой Драконов, Марек? — спросила Алекс. — Как это я об этом не знала?
Губы Евы дрогнули.
— Скольких драконов ты можешь призвать теперь? — спросила Алекс у Марека.
Вдобавок к стихийной магии, Марек являлся заклинателем драконов. Он не призывал настоящих драконов — это невозможно — но он мог сливать мерцающие пряди магии в нечто напоминающее дракона. Как и с оборотнями, когда дело касалось призыва магических созданий, существовали различные уровни сложности.
— Когда мы сегодня сражались с темными пони, он призвал двух огромных драконов, — сказала Ева.
— Что есть «огромных»?
— Каждый ростом примерно с одноэтажное здание.
Ого, Марек явно практиковался — вероятно, чтобы произвести впечатление на Еву. Они недавно вновь сошлись вместе после нескольких месяцев разлуки, их разрыв стал результатом временной дубоголовости Марека. Его мать не одобряла отношения с гибридом фейри-мага. Очевидно, лишь полнокровные маги достаточно хороши для любимого сыночка Марджери Кенсингтон. К счастью, он осознал, насколько глупо расставаться с женщиной, которую он любил больше всего на свете.
— Из-за чего твоя мать хочет видеть меня? — спросила у него Алекс.
— У неё для тебя миссия — устранить Конвикционитов.
С губ Алекс сорвался смешок. Она даже не пыталась его сдержать. Никто не мог обвинить Марджери Кенсингтон в мелочных мыслях.
— Устранить Конвикционитов? И всего-то? Считай, дело в шляпе. Я просто запишу это на вторник, в десять часов. Сразу после йоги, но до моего замороженного йогурта.
— Советую не отпускать таких шуточек на встрече с моей матерью, — сказал Марек. — Она может решить, что ты над ней насмехаешься.
— Конечно, я над ней насмехаюсь. Я насмехаюсь над всем чёртовым Магическим Советом. И над собой. Поверить не могу, что вообще согласилась работать на них. У них гигантское искажение реальности вокруг их коллективного сознания.
— Ты закончила? — спросил Марек.
— Пока что.
— Я не знаю, что планирует моя мать, Алекс. Я знаю, что в воскресенье она возглавит дискуссионную сессию по Конвикционитам на конференции Магического Совета. Она хочет увидеть тебя после встречи.
В дверь позвонили. Пятнадцать минут тютелька-в-тютельку.
— Пицца, — сказала Алекс.
Затем она поспешила по длинному высокому коридору, который вёл к входной двери. Он был похож на коридор корабля пришельцев в готическом стиле. Может, ей удастся уговорить Логана установить дорожку, которая едет сама. Он в таких вещах хорош.
С каждым шагом Алекс становилась все нетерпеливее. К тому времени, когда она добралась до двери, её живот кричал, требуя еду. Она почти ощущала вкус пиццы. Сладкий слой томатного соуса. Мягкое, тёплое тесто. Пузырящийся сыр. Ммм. О планах Марджери Кенсингтон она побеспокоится завтра. Сейчас она собиралась съесть столько пиццы, чтобы вызвать калорийную кому. Кто знает, когда ей удастся сделать это вновь.
Алекс вышла наружу. За воротами грузовик курьера пиццы уже уезжал, но машина Наоми только что завернула на подъездную дорожку. Она припарковалась за машиной Логана. её серебристый родстер выглядел очаровательно миниатюрно по сравнению с длинной Мазерати Логана.
Наоми вышла из машины. Она была одета в комбинезон из чёрной кожи, который заставлял её походить на дублёра-каскадёра из какого-то супергеройского экшн-фильма. Тёмный цвет прекрасно контрастировал её светлыми волосами, которые сейчас были платиновыми и доходили до подбородка, а также с её бледной кожей. Она обладала искристым мерцанием, будто её присыпали серебристой пудрой. Однако это мерцание не было результатом косметики; это была черта её наследия полу-фейри. Её другой половиной был маг, что делало из её магии определённую смесь. Она была одновременно сладкой и пряной. Она звенела как крошечные серебряные колокольчики поверх тяжёлых ритмов стихийной магии. Она плыла как тёплое молоко и пахла сладкой ватой. Было в её магии нечто особенное. Она была намного сильнее, чем у её кузины Евы — и любого другого гибрида из тех, что встречала Алекс.
Наоми распахнула пассажирскую дверь и вытащила стопку из шести коробок пиццы.