— Хотя, знаешь… — его губы мягко скользнули по её губам. — На моей стороне драконица.
— Верно, — она улыбнулась ему в губы. — Но на стороне Кая тоже есть драконица.
Сера усмехнулась Каю.
— Веди себя хорошо.
— Я ничего не делаю.
— Пока что. Но я вижу этот твой взгляд.
Лицо Кая довольно хорошо имитировало сущую невинность. Образ портил лишь тот факт, что он был магом, который мог превращаться в многотонного дракона.
— Какой взгляд?
— Взгляд, который появляется у тебя тогда, когда ты подумываешь, а не превратиться ли тебе и не растоптать ли все твои проблемы, — сказала ему Сера.
В этот раз он предпочёл молчание невинности.
— Кай, я не позволю тебе растоптать бойфренда моей сестры, — сказала Сера.
Он откинулся назад, испустив обречённый вздох, от которого пахло жжёным деревом.
Они читали несколько часов. Сера просматривала книгу Драконорожденных, пока Алекс пролистала несколько томов в поисках сверхъестественного, способного творить зелёное пламя. Она никогда не слышала, чтобы кто-то был способен на такое. Во всех книгах, что она снимала с полок, тоже ничего не было. Наконец, она даже не могла держать глаза открытыми, и не просто потому, что исследования — это скучно.
— Думаю, я отправлюсь в постель, — заявила Алекс, вставая.
— Я послал сюда ещё несколько книг, — сказал Кай. — Их должны доставить завтра.
— Спасибо, — Алекс зевнула. — Южное крыло дома свободно. Можете спать там, — она снова зевнула.
— Отлично, — сказала Сера. — А теперь иди в кроватку, пока не рухнула, Соня. Мы ещё немного посидим. Рано утром мы поедем на саммит, так что можем не увидеться с тобой до вечера. Удачи с поимкой вора.
— Удачи на саммите.
Алекс помахала рукой, затем направилась в западное крыло. Лестница — длинная, тёмная и действительно готическая — маячила перед ней, бросая вызов покорить её. Алекс наградила её суровым взглядом, затем повернулась к Логану.
— Нам нужно найти дом без лестниц, — сообщила она ему.
— Я могу понести тебя.
— Неа, я не думаю, что моя гордость переживёт такой подъем.
Она поставила ногу на первую ступеньку. Через пятьдесят четыре ступеньки они оказались наверху. Алекс толкнула дверь в их комнату, скинула ботинки и быстро стянула всю одежду перед тем, как рухнуть на кровать.
— Я ничего не нашла об этом загадочном сверхъестественном существе в книгах. Если уж на то пошло, мы ищем бога. Исследование — это тупо, — пожаловалась она Логану, когда он скользнул на кровать рядом с ней.
— Всегда есть завтрашний день, — его руки начали глубоко разминать её шею по кругу, расслабляя крепкий узел, образовавшийся там ещё после их погони за гигантскими пчёлами.
— Да, я знаю, — она вздохнула. — Всегда есть ещё один завтрашний день. Ещё одно сражение, — это никогда не закончится. — Бегство в тропики звучит все лучше и лучше. Или в Арктику, если ты не питаешь нежных чувств к монстрам.
— Я могу вытерпеть немного монстров, если это значит, что я смогу быть с тобой.
— Несколько? — она рассмеялась. — Ты правда думаешь, что когда-нибудь их будет всего несколько?
— Ну ладно, много.
Она прижалась к нему поближе.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты — это ты, — сказала она, закрывая глаза.
***
Густой туман окружил Алекс как нежеланное одеяло, которое она просто не могла сбросить со своего тела. Кто-то её преследовал — некто, спрятавшийся под чёрным плащом, некто, из кого магия сочилась на каждом шагу. Древняя и невероятно тёмная, эта магия сотрясала все вокруг точно землетрясение, её дрожь прорывалась через защиты Алекс. Она выжгла её лёгкие и выцарапала её душу перед тем, как выплюнуть обратно.
Она видела свет за туманом. Страх схлестнулся с адреналином, побуждая её ускориться. Алекс прорвалась через завесу тяжёлого тумана, отчаянно устремляясь к солнцу. Вот только это было не солнце. Это был огонь. А она была в аду.
Туман растаял, оставив её в руинах павшего города. Горячее, злое пламя лизало разрушенные стены и груды мусора. Монстры рычали и лязгали челюстями, их глаза светились красным. Одинокий вой эхом прокатился по остову города. Мгновение спустя дюжина голосов запела в ответ. Стая волков прыгнула через окно здания, которое утратило все свои этажи за исключением одного. Как и любую другую болезненную ноту, город проглотил звук бьющегося стекла, добавив его к своей постоянной, нескончаемой песне страданий.