Палка выпала из моих рук. Из-под земли на меня смотрели детские глаза. Ни один, ни два ребёнка, а десятки, уходящие дальше в подвал. Не больше восьми лет всем. Измотанные, грязные, напуганные. Они прятались здесь?! Всю ночь, все сражение? В темноте, холоде и неизвестности? Слишком поздно я замелила жёлтую молнию, отключившую меня. «Опять Бара положила законника» - с сожалением подумала я и упала вниз.
Пришла в сознание от того, что меня куда-то тащили. Я открыла глаза и увидела Марисолу. Магичка не ожидала моего быстрого пробуждения, поэтому я с лёгкостью освободила одну ногу и со всей силы ударила блондинку в челюсть. Та отшатнулась, я вырывалась и спряталась за обломками стен. Напрямую драться с магичкой – самоубийство, а к диалогу та явно не будет готова. Прокатилась фиолетовая волна. На что блондинка рассчитывала? Я не маг, на меня реакции не будет. А вот себя она раскрыла. Пришлось чуть отползти, в пепле найти камень поострее и поувесистее и запустить женщине в ноги. Та согнулась от неожиданности и боли. Быстро меняя положение, я закидывала её ещё камнями. В спину, в руки, колени. Блондинка отвечала мне жёлтыми зарядами, но я слишком хорошо её выучила, чтобы предугадывать их направление и уврачеваться. Поверить сложно, но простой законник сражается с магичкой и даже побеждает. Когда не удавалось быстро находить камни, я закидывала её тем, что попадалось под руку: обгорелые деревяшки, прутья, ветки. Повезло ещё, что Марисола, в отличие от Бары, не стала палить во всё без разбора.
Внезапно, на моей правой руке что-то повисло, оттягивая её вниз. В левой остался единственный камень, и я замахнулась им на помеху. Это был маленький мальчик из того подвала. Он обвил мой локоть своими ручками и повис, лишая подвижности. Я машинально пленённой рукой схватила его за шкирку, также не давая возможности сбежать. Мне ничего не стоило ударить его камнем и освободиться, но я медлила, а потом услышала нечеловеческий визг Марисолы. Она подползала ко мне на коленях, раздирая те о землю. Из её носа шла кровь, над бровью около виска росла шишка. Досталось ей от моих атак нехило. Магичка умоляла меня не трогать мальчика и остановиться. Но я не решалась опустить своё оружие, ожидая подвоха. Женщина продолжала подползать ближе и смотреть на меня молящим взглядом. Она тянулась ко мне, и жёлтое пламя в её ладонях гасло. Я ослабила хватку и опустила камень.
- Поэтому ты не пускала дальше своё разведывательное поле, из-за детей? - Мы сидели на небольшой станции, неподалёку от пансиона в ожидании рейсового автобуса. Я обрабатывала магичке раны, которые сама нанесла. Её лечебная магия была на порядок хуже, чем у Омивы, к тому же создание боевых снарядов для борьбы со мной не слабо истощило силы, так что позаботиться о себе самостоятельно Марисола была не в состоянии.
- Знаешь, Мун, все маги в той или иной степени связаны между собой. Мы неосознанно чувствуем магию, и чувствует друг друга. А теперь магов осталось столько, что можно по пальцам пересчитать, - блондинка вздохнула. Солнце клонилось к горизонту, через грязные окна станции оно ласкало детское лицо магички, разливаясь красным по щекам и оставляя глубокие тени в глазных впадинах. – Общий магический фон слабеет, а эти дети, возможно, последнее поколение.
- Но разве мы не должны о них сообщить? Или? – на меня нашло внезапное озарение.
- Думаешь, любое существо в здравом уме будет уничтожать себе подобных? Думаешь. Я горю желанием уничтожить свой вид? – магичка ухмыльнулась.
Неужели, преданная государственная шавка не такая преданная? В голове не укладывалось. Я выпучила глаза и уставилась на Марисолу. Слова подбирались с трудом.
- Раз ты против всего этого, то почему до сих пор выполняешь все приказы управления, почему до сих пор выстилаешься перед государством? Почему уничтожаешь других, а не борешься на их стороне?
Лицо женщины вмиг постарело на несколько десятков лет. Она посмотрела по сторонам и, убедившись, что мы одни, заговорила:
- Когда меня привезли в управление, я была ещё совсем ребёнком. Я не знала, что хорошо и плохо, и впитывала все государственные установки, как губка. А когда поняла истинное положение вещей, было уже слишком поздно. Ты спрашиваешь, почему я не борюсь с государством? Я выгораю, Мун, и слабею. Если даже у нас и получится пробить защитный купол, накрывающий управление, то на дальнейшие действие не останется сил. Ничего не измениться.