Марисола замолчала. Мы посидели в тишине, думая, каждая о своём.
- Поэтому, я прошу тебя, не упоминать об этом в отчётах. Пожалуйста. Я говорю про детей.
Брови нахмурились. Я ещё не решила, следовало ли об этом говорить, или нет.
- Скажи, Сола, как ты здесь оказалась? Разве Вам разрешено покидать дом?
- О! Ты – законник, и до сих пор не проверила все дыры в строении! Тем более ты ушла в управление, а я воспользовалась твоим отсутствием. Но тебе удалось оказаться здесь раньше.
- И как часть вы покидаете дом?
- Не чаще, чем ты для своей подработки. Но, это ведь секрет? Ещё один, верно?
Марисола показала, что знает и про меня некоторую информацию.
Подошёл автобус, и мы направились обратно в город. Управление о моей находки не узнало.
7. Решение
С каждым днём вызовов становилось всё меньше и меньше. Бывали недели совсем без вызовов. Поэтому к моим основным обязанностям бумажной няньки магичек прибавилась рутинная работа в канцелярии управления. Но даже такой работе я была рада, насытившись бездельем и скукой. К тому же в ней был ещё один важный аспект: почти все бумаги управления проходили через мои руки, так что со временем я знала почти всё обо всех.
Но даже в рабочие часы, слежку за магичками не прекращала, особенно после признания Марисолы. Во многом мне помогли старые связи моей теневой работы, так что каждые пару тройку дней я получала информацию о времяпрепровождении женщин. Несмотря на то, что про домашние лазейки мне сказала блондинка, сама она ими, как и Омива, практически не пользовалась. А вот Бара – наоборот, стала частить со своими вылазками. В слежке за ней мне опять помогла моя новая должность – я могла наблюдать за происходящим не только со стороны трущоб казематов, но и изнутри. Мой новый серый пиджак открывал множество дверей.
- Они недостойна даже смерти, мама, за всё, что сделали с нами, - услышала я однажды голос брюнетки. – И я клянусь тебе! Они поплатятся за всё. И мы будем жить как раньше! Даже нет, ещё лучше!
- Девочка моя, - голос принадлежал совсем немощной старухе, в нём не было цвета, только тень от прожитых дней. – Ты такая сильная и красивая! Почему ты всё ещё цепляешься за меня? Ты можешь всегда уйти и жить свободно! Я чувствую, что мой конец близок. Не дай им завладеть тобой полностью.
Брюнетка возражала, причитала и плакала, гладя исхудалую конечность родительницы, просунутую через прутья решётки. Бара могла бы не оставить от этого места камня на камне, но тогда пострадала бы и ей мать, поэтому магичка злилась, но сдерживала себя. По коридоры послышались быстрые и шоркающие шаги – подоспел её уродец-любовник. Бара быстро попрощалась с матерью и ушла. Если наверху в управлении узнают о таких встречах, то старуху упрячут ещё дальше.
Услышанные слова про расплату меня озадачили. Если Марисола призналась в выгорании, то Бара была ещё полна сил. От неё можно было ожидать чего угодно.
Когда я вернулась в дом, брюнетки ещё не было. На кухне две другие женщины ругались так сильно, что не заметили моего вторжения. Омива и Марисола о чём-то ожесточённо спорили. Из обрывков фраз удалось понять, что они говорили о нападении.
- Вы хотите напасть на управление?! – Обе магички вздрогнули после моих слов и резка развернулись, обе белые.
- Разве ты не на дежурстве? – Омива волновалась, в голосе была дрожь.
- Освободилась раньше. Так я не ослышалась?
Марисола села на стул, опустив голову и подперев лоб рукой.
- Нет, - её голос звучал уставши.
- С чего вы вдруг решили, ты же говорила, что это невозможно.
- Сола, ты уже обсуждала это с Мун? – Омива тряслась и крутила головой то но меня, то на блондинку.
- Обстоятельства изменились, - проигнорировала лекарку.
- Обстоятельства?
Я хотела понять, что мотивировало магичек. Возможно, был и другой выход из ситуации.
- Знаешь, в тот день, когда мы спасли тех детей, во мне зародилась надежда. Ещё не всё потеряно. И, возможно, для них ещё будет шанс. И я хочу сделать всё, что в моих силах. У нас уже нет будущего, но у них будет! Понимаешь, Мун?!
Марисола убрала руку от лица, и я увидела ещё тёмный, полный боли, смирения, отчаянья и надежды взгляд. Пришлось присесть. Омива по-прежнему стояла в напряжении.