- Стоять, собака, - Бара, пнула мученика, ногой развернула лицом вверх и придавила к земле. Мужчина издал истошный вой. – Отвечай чётко, если хочешь умереть быстро! А ты записывай!
Рука брюнетки все ещё находилась на моей шее, не позволяя выгнуться. Я присела на одно колено, достала машинку, находившуюся за плечами, и трясущимися пяльцами приготовилась печатать. Мужик хрипел, лицо его больше не содержало в себе ничего человеческого, ему было невыносимо больно. Брюнетка спрашивала его о чём-то, и не получая внятных ответов, сильнее вжимала в его рану свою ногу.
- Разве ты не видишь, что ему нужна помощь!? – Завопила я, не выдержав подобных издевательств. - Он же сейчас умрёт! – И глазами стала искать лекарку.
- Это не мои проблемы. – Лицо черноволосой и черноглазой бестии повисло над моим. Я остолбенела. Брюнетка хмыкнула, пнула беднягу ещё раз и отошла в сторону.
Новая смесь кровавого кашля человека около вернула мне способность к движению. Лекарка стояла поодаль, хмурила брови, теребила какую-то тряпку в районе груди, но не подходила. Я звала её, но та лишь отрицательно мотала головой и плакала. Пришлось отбросить машинку в сторону и подползти к мужчине. Его лицо и конечности сковала судорога, губы плотно сомкнулись. Я гладила его по одежде, пыталась собрать кровь, зажать рану, но ничего не помогало. Смерть наступала, и я не могла её отвратить. Внезапно человек собрался и взглянул мне в глаза.
- Ненавижу, - прошептали его губы. И потом он затих. Теперь навсегда.
Я отползла в сторону, меня стошнило. Попыталась встать, но не удалось, поэтому продолжила сидеть в луже грязи и чужой крови. Слёзы текли по щекам. Ко мне кто-то подошёл и положил руку на плечо. Омива. Из её ладони струился уже знакомый синий туман. Я отстранилась.
-Почему? Почему ты не помогла ему?! – мой голос был наполнен усталостью.
Но лекарка только опустила глаза и продолжила окутывать меня синим туманом. Становилось легче. Эмоции тускнели.
А дальше нарисовался мужчина законник. Он приказал мне идти следом за ним, и я послушалась. Мы вернулись обратно в дом, но я уже не испытывала ничего. Запах, кровь – всё проходило мимо меня. Сначала полностью осмотрели дом, обнаружили изуродованные тела в подвале. Я всё фотографировала, а потом описывала, стуча деревянными бесстрастными пальцами по грязным клавишам машинки. Отмыть с того раза мне её до сих пор не удалось. Я делала работу законника. Моей единственной связью с магичками были бланки немного другого цвета в отчётности. Документы предстояло верно разложить, подшить и передать дальше в структуры.
Пока я всё это делала, в моей голове сложилась чёткая картина. Я поняла, почему в академии так много говорили о последствиях и проявлениях магии, но не говорили о ней, как о таковой. Законники не избавляли мир от магии, они избавлялись от любых свидетельств её, не брезгуя прибегать к последней. Магички - охотничьи собаки в руках государства, но вот что их держит, и почему они не сбегают, обладая такой силой, – неизвестно.
Женщины ожидали меня в машине. Марисола и Бара спали, а Омива – нет. Она всю обратную дорогу украдкой смотрела на меня виноватыми глазами, но мне было всё равно.
В доме я отнесла бумаги в верхнюю комнату и закрыла её на ключ, по совету другого законника. Спустилась в гостиную и заснула.
Посреди ночи меня разбудили прикосновения. Я не сразу узнала в ночной гостье Омиву. Она сидела на полу и гладила меня по голове, нашёптывала что-то успокаивающее. Поняв, что я проснулась, лекарка прекратила.
- Тебе, наверно интересно, почему я не помогла тому человеку? – Тихо спросила она.
- Нет, - честно призналась я.
Брови круглолицей магички прыгнули вверх и вернулись обратно. На меня всё ещё действовал её туман, сквозь который не пробивались эмоции и чувства. Но женщина всё же ответила на свой вопрос, невзирая на отказ.
- Знаешь как-то раз, я уже пыталась спасти обречённого на смерть. Я потратила столько энергии, выгорев почти без остатка, но… Тот человек всё равно погиб.
- Люди умирают, - бесстрастно пожала плечами. – Тут уж ничего не поделаешь, в наших силах только принять это.
Я отвернулась на другой бок, показывая, что разговор закончен, но Омива ещё некоторое время сидела рядом.
- Или бороться, - напоследок прошептала она и ушла.