- Я хотел бы поговорить с кем-нибудь, кто понимает наш язык, - сказал Кастор, как только переступил порог особняка хъялморцев, чем и привлек внимание сразу всех, кто находился на тот момент в помещении.
Все считали хьялморцев дикарями, но Кастора они приняли радушно. Молча с улыбкой на лице, вручив кубок с чем-то, что магику ранее не доводилось пробовать, но это было вкусным и сладким, как мед, провели через весь дом, вывели на задний двор, где горел костер, сидели люди, ели и пили, как будто их не заботит смерть лидера. Его посадили рядом с костром, где сидели и другие, дали глиняную тарелку с хлебом и мясом.
- Ты обладаешь силой, которой достойны только боги, - послышался голос сбоку.
Мужчина тот был не стар, но старше всех остальных. Закоренелый в боях воин, о чем свидетельствовали его раны на лице, но все раны давно затянувшиеся, видимо, теперь он выступал только как советник.
- Что? – не понял Кастор. – Кто сказал? Откуда голос? – он осмотрелся, пока не увидел тяжелый взгляд хъялморца на себе.
- Я знаю кто ты такой, магик, - мужчина подсел поближе. – Тени, что пляшут диким танцем на твоей душе каждый раз, как ты используешь силу, забирая часть после, не оставят тебе ни крупицы. Я знаю, что ты чувствуешь.
- Ничего ты не знаешь, - с каждым словом хъялморца лицо Кастора кривилось и косилось все сильнее, будто он напоминает магику какое-то неприятное событие из его прошлого. С каждым его словом вырывалась давно сидевшая в нем злость. Скрепя сквозь зубы магик отвечал хъялморцу, рассуждая о боли внутри, позабыв зачем он изначально пришел к ним. - Я пытаюсь помочь другим, жертвуя собой каждый раз, но каждый раз эти тени будто вселяются в окружающих, что называют меня мерзостью и злом.
- Ага, - мужчина подсел ближе. – Значит ты жертва? Но неужели ты не чувствуешь силу, которой обладаешь? Разве она не соблазнительна? И ты ни разу не использовал ее во благо себе?
- Конечно, использовал, - Кастор на минуту замолчал, придавшись воспоминаниям. – Но это было пару раз всего, потому что я знаю, чем я жертвую в итоге.
- Ты не должен стыдиться этому. Это твоя сила и только тебе решать, как ею пользоваться. Не позволяй кому-либо указывать тебе, что делать: ни земным правителям, ни небесным, - хъялморец отпил меда из своего кубка, и жидкая струйка потекла по его бороде, переходя на шею и под одежду.
- Сила? – Кастор рассмеялся во все горло. Мед опьянял быстрее, чем что-либо, что магик пробовал ранее. Осушив один кубок, он захмелел, как будто выпил уже несколько бутылей отборного, старого сладкого вина. - Каждый раз, используя эту силу я убиваю себя. Тени забирают не душу, а всего меня, мужик. Так что это не сколько сила, а больше проклятье.
- Что? - хъялморец очень удивился, будто только что ему рассказали самую страшную тайну вселенной. – Так не должно быть. Эта сила не берет такой платы, лишь душевные страдания и ничего более, что ты сделал с собой?
- То, что должен был… - по щеке магика потекла слеза. - Подожди, - остановил его Кастор. – Откуда ты знаешь так много об этой силе? Ты… - он не знал, как правильно сказать, как они называют подобных людей. – Ты тоже проклят?
- Мне нужно идти, встретимся… - хъялморец не успел закончить, как Кастор его перебил.
- Подожди, я хочу поговорить о Трольде.
- Через несколько часов я вернусь, а пока отдыхай вместе с моим народом. Позже поговорим.
- Позже я напьюсь, - буркнул Кастор, когда мужчина ушел уже на достаточное расстояние, чтобы не слышать этого.
Отказываться от отдыха Кастор все же не стал. Его могли бы укорить за это в любом месте имперского двора, но не здесь, не на временной территории посланников из Хьялмора.
Кастору была любопытна культура этого далекого северного народа. Хьялмор одно из немногих мест, где магик не бывал еще лично, но очень бы хотел.
Песни, что начали петь хьялмоские женщины напоминали звуки живой природы. Сладкий пьянящий напиток лился до верха в кубки, над костром жарился огромный кабан, а девушки, напевая, начали танцевать вокруг костра. Кастор заметил, как на краю небольшого столика стояла тара, наполненная чем-то белым и меленьким. Это были грибы. Маленькие грибы, которые брали целыми горстями люди, тщательно все пережевывая и потом снова пускались в пляс, только уже более яро, более по животному, свирепо, рассыпая угли по земле и пританцовывая на них, сняв обувь. Кто-то начинал предаваться более интимным радостям прямо у всех на глазах. Кастор такого еще не видел, но ему это нравилось, и он тоже захотел попробовать этих грибов.