Мужчина, что разговаривал с Кастором стоял неподалеку, что-то бурно обсуждая с другими мужчинами и наблюдая за интересом чужака к их миру. В свете огней от костра можно было подумать, что он улыбается. Но утверждать это наверняка было невозможно.
Кастор взял горсть грибов и засунул сразу все в рот, как это делали остальные. Он пережевывал все тщательно, запивая медовой водой. Не прошло и нескольких мгновений, как магик почувствовал прилив сил, каких еще никогда не ощущал. Все чувства обострились, цвета стали ярче, а люди обретали тень, что заменяла их лица, словно показывая, что человек хранит в себе: скрытого демона или лик бога. Мир уходил из-под ног, и в тоже время Кастор твердо стоял на земле, лучше и увереннее, чем когда-либо.
Танец на раскаленных углях для него уже не казался дикостью, открытая похоть не несла стыда, мед не пьянил, а лишь согревал душу. Все казалось таким настоящим, и в тоже время отстраненным от привычного мира, будто он попал в иной мир, между мирами живых и богов.
Женщины подходили к Кастору и накрывали его своими вуалями и ласкали его тело, мужчины брали за руки, как братья, как кровные родственники. Кто-то сделал надрез на его руке и подставил кубок под стекающую с локтя кровь, после чего выпивая все содержимое вперемешку с грибами и медом. Это было настоящим зверством, но таким искренним и простым, что не могло не понравится.
Очнулся Кастор через несколько часов обнаженным. Он лежал на расстеленных шкурах животных, рядом с догорающим костром. С ним на шкурах лежали обнаженные мужчины и женщины, все еще опьяненные грибами и выпивкой.
Кастор не чувствовал стыд или презрение к самому себе за то, что произошло, наоборот, он был полон сил и стремлений. Одевшись он еще раз оглядел людей на шкурах, но не увидев там того мужчину, с которым он разговаривал. Магик решил поискать его в доме.
Долго искать не пришлось.
- Спасибо тебе, Кастор из Доры, - возможно, единственный трезво мыслящий человек в этом доме вышел к нему навстречу. – Так мы проводим наших павших братьев и сестер в мир богов. Мы празднуем любую смерть, чтобы умершие видели, что мы не мучаемся от их потери и свободно смогли уйти к богам, которые ждут нас всех.
- А я думал, что ваши боги реальны…
- Наши боги реальны, - перебил Кастора мужчина. – Но не все они снизошли в наш мир. Кто-то должен заботиться и об умерших.
- А те что снизошли стали, наверное, смертными, из ран которых тоже течет кровь?
- Я понимаю твое неверие. Может когда-нибудь ты окажешься в наших краях. Я уверен, боги непременно захотят с тобой поговорить и тогда ты сам во всем убедишься, - мужчина махнул рукой, показывая, что тема разговора уже изжила себя. – Меня зовут Хвицарк. Я долгое время странствовал в армии конунга Атли, в том числе и в государства с вашим языком, так меня определили в это путешествие, ради мира между нашими правителями.
- Правителями? – насторожился Кастор. – Но не народами, верно?
- Мира между народами никогда не будет, потому что далеко не все готовы свыкнуться с чужими законами и традициями. Мира между нашими народами никогда не будет; вы нас считаете дикарями и просто животными, а мы вас зазнавшимися мягкотелыми детьми, и так будет всегда.
- А брат конунга Трольд также считал?
- Трольд был другим. Он по-настоящему хотел объединить наши народы. Он по-настоящему верил в это, но как я уже сказал, вы нас не любите и не признаете, и мы вас тоже, - Хвицарк развел руками.
- Значит Атли будет мстить? – Кастор догадался, что ему хотел донести хьялморец.
- Я этого не говорил, но это не важно должно быть для тебя, ты не принадлежишь ни к одному народу или государству, ты сам себе определил сторону добра в мире зла и тщетно пытаешься доказать самому себе, что сможешь что-то изменить.
- Это так, - Кастору стало не по себе от этого разговора. – Но здесь и сейчас я выступаю на стороне Элерии.