Герри. Молоденькая. Пышнотелая и румяная герри, неловко подбирая кружевные оборки своего пышного розового платья, и брезгливо отряхивая то и дело прилипающую к подошве мягких домашних туфелек чешую двигалась прямо к ним.
Упорно, настойчиво, смущённо поджимая губы в ответ на сальные шуточки ребят, с ошарашенным видом оглядываясь по сторонам, она направлялась прямиком к дядюшке Зоту. А для его крепких и выносливых, словно старые просоленные штормами пеньковые канаты, нервов это оказалось неожиданным испытанием.
В дела высшего света он предпочитал не влазить. От греха подальше. И на шалости супруги, на её стальных девочек, он предпочитал просто закрывать глаза. Он простой рыбак.
Не вижу лишнего. Не слышу лишнего. Не говорю лишнего.
Три постулата, которые он уяснил ещё пятнадцать лет назад ещё будучи копателем в Медных горах.
Ещё там, осуждённый за жестокое убийство женщины дядюшка Зот ничуть не жалел об этом, жалел лишь, что не удавил гадину раньше, до того, как она заползла в его семья и разрушила жизнь - его и брата.
И сейчас его одолевало похожее чувство. Чуйка, если можно так сказать. Предчувствие, а к нему дядюшка Зот предпочитал прислушиваться, оглашенно вопило – прочь отсюда. Но Зот не был бы тем, кто он есть.
Крепись Голдар! - сказала бы его мудрёная жёнушка и хлопнула рюмочку её любимого яблочного эля.
Но супруги рядом не было, как и бутылочки эля, а вот несчастье, как уже окрестил дядюшка Зот юную девушку, почти настигло. И уже наступало, поджимая свои бледные искусанные губы.
- Мне сказали, что вы знаете, где найти тётушку Зои? – даже не поздоровавшись девчёнка, настойчиво вцепилась в его руку, царапая своими аккуратными ноготками его старую просоленную и задубевшую на солнце шкуру. - Немедленно отведите меня к ней.
От такой наглости, дядюшка Зот удивлённо крякнул, и уже собирался отчитать знатную выскочку. В порту все равны. Море оно не смотрит на благородность крови, ему всё равно, кто ты и сколько у тебя звонких талантов в кошельке. А девушка, если убрать травинки, застрявшие в изрядно потрёпанной косе, да отмыть невнятного цвета пятна на подоле лёгкого платья выглядела, как знатная герри из Верхнего квартала. Изрядно помятая, испуганная и требовательная герри. Дядюшка Зот не успел сказать и слова, как со стороны причала донёсся крик Шале, местного сумасшедшего, или святого, это уж с какой стороны посмотреть.
- Спасайтесь! Ищейки императора! Спасайтесь!
И так, как в порту хватало тех, кому не с руки было общаться с законниками, предупреждение Шале породило хаос. Кто-то заметался, пряча лобстеров, вылов которых был только под ведомством Императора, кто-то усиленно потрошил карманы зевак. Вон там кухарка герры Милс зазевалась, около торговца водорослями, спешно прячущего в дальний ящик особую рыбку, печень которой повышает мужскую силу, и малец Шаки вытащил из её набитой всякой снедью корзинки круг колбасы и был таков.
А девица заслышав, об ищейках, вытаращила на него испуганные голубые глаза и мёртвой хваткой вцепилась в рукав, так что от её худых и тонких пальцев поди останутся следы. Попробуй потом объясни супружнице, откуда они взялись.
- Ищейки императора! – голос Шале звучал всё ближе, девица почти прильнула к мужчине, желая спрятаться за его худой, но широкой спиной
- Пожалуйста... – не крик, шёпот. – Это за мной. Спасите
И дядюшка смилостивился. По-видимому Фарс* попутал. Иначе как можно объяснить невесть откуда возникшую симпатию к незнакомке. Ещё секунду он обдумывал куда лучше всего незаметно втиснуть эту пышечку, а потом резко потащил её за собой.
- Идём!
Он увлёк, Агату, а это была именно она прямо по мосткам в глубь шхуны, там где освобождённые от улов лежали потрёпанные мешки, источающие зверский аромат солёного моря, рыбьих потрохов и чего-то ещё.
- Здесь точно не найдут. – он деловито пробурчал себе под нос и буквально уложил девушку в ворох старой пропахшей Бог знает чем, мешковины.
- Но... – попыталось было возразить Агата, платья и туфелек из тонкого розового муслина было очень жаль. Такого изощрённого издевательства они точно не переживут.
Но дядюшка Зот резко её оборвал.
- Жить хочешь? Сиди и не высовывайся! – он растрепал и накинул поверх мешков, лежащую рядом старую сеть. Он собирался вскорости её починить, для чего аккуратно уложил. Но не досуг.
Мужчина убедился, что розовые кружева не выглядывают из-под импровизированного покрывала и негромко насвистывая популярный мотивчик про развесёлую вдову направился вниз к причалу.