В Ад попадали все без исключения души прихожан. Не зависимо от их земных дел. И это было справедливо, потому что безгрешных людей – не бывает.
У входа Фабиус почтительно коснулся груди, где под рубашкой прятался магистерский знак, отворил тяжёлую дверь, которая никогда не запиралась, и вошёл в алтарный зал, освещённый кровавыми лучами закатного солнца.
Казалось, что овальная комната с чёрным алтарём в центре – единственное внутреннее помещение церкви. Потолок его уходил под самую крышу, а чёрные полотнища гобеленов скрадывали острые углы.
Церковь Сатаны, как артефакт иного мира, была явным и незыблемым подтверждением силы владыки Ада. В каждом городе она строилась не руками людей, а росла как древо из особого семени, что оживало в земле от молитвы магистров, закладывающих новый город. Один город – одна церковь. Один князь-священник, отвечающий за учёт паствы. Обладающий милостью господа Сатаны даровать молящемуся смерть.
В мире людей не было никакой возможности сомневаться в существовании Сатаны. А если еретики и находились, бездушные твари Верхнего Ада, что прорывались иногда в земной мир, быстро лишали их самомнения.
Чтобы сопротивляться адским тварям, требовалось долго изучать магические науки, загоняя свою природу в тиски разума, что для людей – не самое привычное дело.
Священника магистр поначалу не заметил, но гулкость шагов Фабиуса по мозаике из черных и жёлтых плиток алтарного зала, видимо, разбудила высокого крепкого старика, дремавшего в одной из смежных комнат, спрятанных за длинными полотнищами чёрных гобеленов. В этих комнатах хранились книги, и жили вороны, что служили магистрам для связи друг с другом и с Советом.
Князь-священник вышел, не скрывая своей расслабленности. Защищённый именем Сатаны, он не опасался за свою жизнь.
Одет был священник в длинную черную долу – рубаху до пят. На плечи была наброшена бойка из распущенных на полосы пушистых шкурок чёрной лисы. На груди сияла печать – круглая золотая пластина с выпуклой надписью: «A caelo usque ad centrum». Что означало «От небес до центра».
– Что тебе, дитя моё? – священник коснулся груди, приветствуя Фабиуса. Он распознал в нём посвящённого.
– Хочу посмотреть книгу рождений, отче, – вежливо поклонился старику магистр. – Начиная с года Огня четвёртого цикла.
– Так давно? – удивился священник.
Но лишних вопросов задавать не стал.
Они прошли в библиотеку, скрывавшуюся за одним из гобеленов. Священник быстро нашёл нужные книги.
– Вот одиннадцать книг четвёртого огненного цикла, магистр, – сказал он, в два приёма выкладывая стопки тяжёлых фолиантов, переплетённых в чёрную кожу.
Магистр уселся за маленький столик.
– Могу ли я помочь? – осведомился старик.
Но спросить он хотел имя магистра.
Фабиус лишь отрицательно покачал головой. И проводил священника всё тем же вежливым кивком.
Первую книгу магистр пролистал, не вчитываясь. Строчки, написанные уверенной рукой, вещали о рождениях, смертях и прочих напастях горожан.
Вторую он просматривал уже более тщательно. Пока не нашёл запись о рождении в семье писаря Имрека Грэ сына Селека. Там же был отпечаток маленькой ладошки, в линии которой Фабиус всматривался особенно долго. Потом маг кивнул самому себе, поднялся и, не прощаясь, пошёл к выходу.
На улице стемнело, и рядом с бледным серпом первой луны красовался уже кособокий блин её товарки. Фенрир нервничал и встретил магистра ржанием. Маг прекрасно понимал, что именно чует конь – ночь пахла адским запредельным страхом.
Стоило Фабиусу отъехать от церкви, как стали слышны крики на Ярмарочной площади, где, верно, бунтовщики подстрекали в это время народ.
– …доколе нами правят глупцы и воры! – разносилось в сыроватом ночном воздухе.
В другой день горожане радовались бы предвестникам небесной влаги, сбрызгивали молодым вином мечту о дождях, которые напоят перед зимой скудные здешние поля. Но не сегодня.
В эту ночь Ярмарочная мечтала не о доброй зиме.
Площадь была освещена большими факелами, что и в конце базарного дня стоят не меньше дигля за связку. У деревянного помоста, где давали представления заезжие комедианты, разливали из конных бочонков бесплатное вино.
Народу собралось не меньше, чем бывает в дни осенних ярмарок. На помосте ораторствовали авторитетные в низких кругах люди, а подступы к нему охраняли оборванцы откровенно бандитского вида, допускающие к самому подножью импровизированной сцены лишь голосистых зазывал, что подхватывали удачные фразы.
Фабиус прислушался к крикам, нахмурился, но продолжал ехать медленно, словно бы по делам. Привлекать внимание к своей персоне он не торопился.
Дом префекта тоже окружала немалая толпа бандитов. Больше половины – с уродливыми крестообразными шрамами на лицах, нарисованными, видимо, костяным или рыбным клеем. Впрочем, имелись среди них и немногие настоящие крещёные, те, кого Фабиус видел днём в трактире.
– Вот он! Маг Сатаны! Главный враг свободных людей! – закричал один из настоящих крещёных, простирая к магистру Фабиусу худые длинные руки.
– Он хочет, чтобы наши души сгинули в Аду!
– Слуга Сатаны!
– Ворюга, я ж говорю – ворюга! – неудачно поддакнул кто-то из фальшивых мятежников.
– Ну и чего вы здесь собрались? – громко, но спокойно спросил магистр Фабиус.
– Пусть префект выдаст нам мага! – заорали из середины толпы.
Темно было. Да и народу у дома префекта собралось немало. Не разглядел крикун, да и не только он, кто подъехал к воротам.
– А коли не выдаст? – поинтересовался магистр.
– А коли не выдаст…
– Спалим крысу!
– Ворота снесём!
– Пусть выйдет!
– Хорошо! – провозгласил Фабиус. – Я передам префекту ваши требования!
И решительно направил коня к боковой дверце в воротах, что нужна была для прислуги.
Бандиты, которых только у самых ворот стояло десятка два, тем не менее, расступились в нерешительности.
Перепуганный слуга споро открыл боковую дверь, и магистр Фабиус, спрыгнув, ввёл Фенрира. Он знал, что «крещёные» сейчас опомнятся. Слишком много их было, чтобы морок мог продлиться долго.
Глава 14. Фурия
«В ту ночь... поставив искусственный палец на стол, словно свечку,
я, не смыкая глаз, думал об этой «подделке», более похожей на настоящий палец, чем настоящий».
К. Абэ, «Чужое лицо»
Мир Серединный под властью Отца людей Сатаны.
Год 1203 от заключения Договора,
Месяц Урожая, день 13-й
Фабиус бросил повод слуге, бегом преодолел утоптанный двор, взлетел по парадной лестнице, перепрыгивая ступени, и ворвался в обеденный зал, распахнув тяжёлые створки дверей.
Мэтр Грэ был потрясён быстрым и неожиданным явлением мага. Он даже ладони поднял в защитном жесте.
Фабиус мрачно застыл в дверях, огляделся, и только потом пошёл к столу.
В зале не было ни одного слуги, даже мальчишки, чтобы отрезать пирог или налить вина, но за поздним ужином префект восседал не один.
Компанию ему составлял старый маг Ангистерна. Бывший магистр, действующий член Магистериума, Бецен Ахарор по прозвищу Скромный, представительный седой старик в синем шитом серебром камзоле.
Он сразу поднялся навстречу Фабиусу:
– Как ты сумел прорваться сюда? Дом окружён чернью. Это не просто бунтовщики, толпу возглавляют крещёные… Мы волновались… – начал он, спотыкаясь и обильно жестикулируя.
Магистр нахмурился вместо ответа, увернулся от объятий, уселся напротив мэтра Грэ и налил себе вина. Он понял, что зверски, просто нестерпимо голоден.