– Это моя башня. Она подчинится мне, – пробормотал Фабиус, вглядываясь вдаль. – Так или иначе, я в состоянии…
– Мы не должны причинить ему вред, – перебил инкуб. – Это…
Плечи Борна вздрогнули, и Фабиус понял, о чём он подумал. Сын – это тоже было всё, что у него осталось. Пусть даже это был взбрендивший подросток, нарушивший то, чему его учили… Хотя… Нарушил ли что-нибудь Аро?
Борн качнул головой.
«Тем хуже, – подумал Фабиус. – Значит молодой инкуб ещё и невинная жертва. Какая нелепость: демон – невинная жертва…»
– У меня тоже никого нет, кроме сына, – сказал он.
– А Алисса? – спросил инкуб.
– Алисса? Она…
Фабиус старался ни о чём не думать, но подозрения были сильнее рационального в нём. Он сразу же вспомнил, как спускался по лестнице, оставив женщину с инкубом…
– Ты идиот, – сказал Борн. – Ты же мог спросить у неё? Ты же не хуже меня различаешь ложь?
– Я не смог поверить, что она… Что она не смогла бы…
Фабиус задохнулся от радости, боли и раскаяния.
– Люди злы, глупы и не любопытны… – пробормотал инкуб. – Но – плохо ли это?
Наверное, чувства его были резче. Ещё одна рыбёшка, кажется, ёрш, всплыла кверху побелевшим брюхом.
– В первый раз вижу, чтобы уху варили в реке, – невесело усмехнулся магистр.
– Ты уверен, что мы сможем проникнуть в башню? – Борн глянул искоса. – Так, чтобы он не сумел… Но и не пострадал?
– Сможем, – просто ответил Фабиус. – Я строил её тогда, когда даже не думал, что заведу детей.
Он оглянулся, вспомнив про Саймона. Демоническое зрение, услужливо подсунутое Борном, дало ему возможность увидеть, что бедный парень спит прямо на земле, под символической защитой шатра. Силы оставили лекаря. Рядом лежала так и не съеденная баранина.
– Прежде, чем мы пойдём с тобой в башню, я должен позаботиться о них всех. – Маг кивнул в сторону шатра, но имел в виду гораздо больше судеб, связанных с его судьбой: – Я готов отдать жизнь, если это поможет нам разделить мальчиков. Но сначала я хочу быть уверен, что мой маленький мир как-то проживёт и без меня.
– Хорошо, – кивнул Борн. – Я позабочусь о них.
Фабиус знал: врать инкуб если и умеет, то очень скверно.
И действительно над спящим Саймоном тут же возник тяжёлый плащ, подбитый волчьим мехом. Борн был наблюдателен и знал уже, что людям тоже холодно осенью в этом странном Серединном мире, пусть он и родной для них. Родственники бывают порой весьма негостеприимны.
– Смотри! – позвал Борн.
Фабиус проследил за его взглядом и ощутил, как восприятие снова понеслось с головоломной скоростью, преодолевая пространство. Но теперь рядом был Борн, и сознание Фабиуса не пустилось бессмысленно блуждать, а следовало за его взглядом. Они пронеслись над лесом и с высоты птичьего полёта увидели Ангистерн.
Город уже засыпал. На улицах были слышны крики патрульных, фонарщики гасили свои огни. Только на Ярмарочной ещё пылали факелы, освещая то ли собрание именитых горожан, то ли представление заезжих акробатов.
Борн, а вместе с ним и Фабиус, опустились ниже и проникли в покосившуюся хижину у реки. Старая ведьма Заряна устраивалась там ко сну на своём сундуке.
– Она, похоже, лишилась сына, – сказал Борн. – Саймону трудно будет быстро утолить открывшуюся в нём страсть к путешествиям.
– Я мог бы взять Заряну к себе на остров, – предложил Фабиус.
– Ей трудно будет расстаться с родным ей маленьким миром. Рыбаки любят её, она нужна им.
– Я обещал ей крепкий тёплый дом, что убережёт её в зиму. Не очень большой, чтобы не искушать соседей. И такой же небольшой доход.
– Я могу сделать тёплым и этот дом. Тепло – несложная магия для демона, рождённого в огне. Токи земли чуть поднимутся здесь. Пожалуй, станет теплее и вода в реке.
– Рыбы от этого не убавится, – кивнул Фабиус. – А я напишу новому префекту и попрошу назначить Заряне содержание от городской казны. Объявлю, что беру её сына в обучение. На случай моей смерти его возьмёт Грабус, он не откажет мне в такой просьбе.
– Решено, – кивнул Борн. – Эти дела мы закончим в башне. А что Алисса?
Они незримо проникли в дом префекта, уже обросший новым крепким забором, но ключницы там не нашли. С большим трудом, блуждая по многим узким улицам, демон и маг отыскали её в восточной части города, в маленькой коморке, в доме из тех, что обычно сдают в наём.
Алисса тоже готовилась ко сну. Она расчёсывала волосы, распустив их по плечам. Девочка-служанка, которую ключница, видимо, прихватила из дома префекта, уже спала в углу на соломенном тюфяке, уложенном прямо на пол.
– Новый префект не взял их в свой дом, – констатировал Борн.
– Если я погибну, ты перенесёшь Алиссу на остров, – приказал маг. – Я завещаю ей всё, что у меня там есть. Если же останусь жив – вернусь за ней сам.
– А как они проживут зиму? – хмыкнул Борн.
На постели Алиссы вдруг начали появляться серебряные дигли: один другой третий…
– И меди добавь, – подсказал Фабиус. – Опасно иметь слишком много серебра. Где ты достал его?
– В доме префекта, конечно. Префект должен заботиться о слугах.
Фабиус усмехнулся.
– Остался конь, – подсказал Борн. – Но как только я проникну в башню, мы призовём на остров Саймона, а уж он хозяйского коня не забудет.
– Хорошо, – согласился Фабиус. – Остальные распоряжения я отдам после. Сейчас же…
Он встряхнулся, давая сознанию вернуться в тело, потом протянул вперёд руку, словно хотел коснуться последних отблесков солнца, купающихся в Неясыти.
– Мост, – произнёс маг негромко.
И сияющая паутина побежала над водой, обрастая призрачным рельефом.
– Каких не создавай защит, этот мост сам приведёт нас в средний зал башни. Там я обычно читаю или ставлю научные опыты. Не особенно магические, скорее, связанные с естеством вещей. Этот приём прогулок через реку древен, как моя первая пижама, – Фабиус чуть усмехнулся. – Ещё мой учитель гонялся за мною с лозой, мечтая узнать, что за иллюминацию я устроил над спальней учеников. А я всего лишь водил приятелей в соседний кабак.
– Почему у такого простого колдовства нет преград? – удивился Борн.
– Потому что маг здесь не имеет цели совершить что-либо. Мы всего лишь идём пьяные с прогулки домой…
Магистр смотрел на засыпающую реку, а видел перед глазами картинки из своей юности, как шагают, шатаясь, нетрезвые студиозусы магии по ажуру колдовского моста.
– Мост светится. Мальчик узнает о нас, – сказал Борн.
– А зачем нам прятаться? – удивился Фабиус. – Своего бы я всё-таки высек сейчас, не сумей он погибнуть!
Маг ухитрился-таки удивить этой фразой Борна. Тот поотстал, размышляя, не потерял ли Фабиус рассудок от горя и магических напряжений? Борну казалось, что он научился уже немного понимать людей, но магистру удалось сейчас перечеркнуть всё его самомнение. Или маг врал? Но – кому? Не себе же?
Борн вздохнул и с опаской вступил на солнечное кружево моста. Удержит ли такой демона?
Мост выдержал. И Борн медленно пошёл вслед за Фабиусом, осторожно ступая и с любопытством разглядывая то, что открывалось ему внизу.
***
Алисса переплетала на ночь волосы, когда ощутила, как что-то шлёпнулось позади неё на постель.
«Мышь!» – подумала она, но не взвизгнула, конечно, а лишь отстранилась слегка.
И тут же последовал ещё один почти невесомый «шлепок».
«Праздник у них сегодня, что ли?»
Она нагнулась неспешно, положила у кровати гребень, сняла с ноги башмак на простой деревянной подошве и обернулась. И тут же на одеяло прямо из воздуха вывалилась третья серебряная монета.
Алисса вскрикнула бы, но задохнулась от страха. А монеты продолжали падать. Вслед за серебром появилось три медных глея, потом снова в воздухе возник серебряный дигль и плюхнулся на одеяло.
«Уж лучше бы семейство мышей!», – подумала ключница, роняя башмак в подол, соскальзывая задом подальше от странного явления и зажимая рот рукой, чтобы не разбудить спящую девочку.