Таммен мрачно улыбнулась, изучив картину, представшую ее глазам. Несмотря на людей Храма с их грозным оружием и испуганное выражение на лицах горожан, она чувствовала себя уверенно. За последние шесть дней жители Праннай присоединились к ней и ее спутникам-магам в противостоянии жрецу и его наемникам. Горожане сначала делали это не очень охотно. Возможно, присутствие всего лишь трех магов не очень их вдохновляло. Она с Нодином и Хенриком не сомневалась в своей способности защитить город от Храма, но потребовалось время, чтобы убедить Майру и остальных старейшин, что их городок не пострадает. И в конце концов именно неспособность или нежелание жреца действовать склонила горожан на их сторону.
Все началось во время первого спора, когда вмешались два магистра из Ордена и жрец Пэджетт отступил. С тех пор каждый день происходило почти одно и то же, за исключением того, что через городок больше не проходили маги Ордена. Жрец со своими лесорубами в сопровождении вооруженного эскорта приближался к роще, только чтобы поспорить с горожанами и тремя магами. Пэджетт угрожал позволить своим людям убить любого, кто помешает лесорубам, но, когда Майра и другие старейшины при поддержке Таммен и ее друзей не позволили рубить деревья, он ничего не сделал. Возможно, он боялся, что Таммен со своими друзьями в отместку убьет его самого, или, возможно, ему просто недоставало мужества прибегнуть к насилию. Как бы то ни было, по истечении шести дней деревья все еще стояли.
И с каждым днем доверие горожан росло. Таммен видела это по их лицам, слышала это в их радостных возгласах каждый день, когда жрец со своими людьми отступал к Храму. И в конце концов скоро Таммен, Нодину и Хенрику пришлось бы уйти. Существовали другие города и другие леса. Если Народное Движение хотело добиться успеха, никто из приблизительно дюжины бесплащовых, как свободные маги называли себя, не мог оставаться на одном месте слишком долго. И так как их цериллы мерцали в ответ на вызов Премудрого Ордена, Таммен со своими спутниками знали, что они не могут больше задерживаться в Праннай. Что-то происходило, и Таммен была уверена, что Движение сыграет свою роль в любых переменах, происходящих в Тобин-Сере. К счастью, она больше не сомневалась, что Майра с горожанами сможет продолжить борьбу, как только она со своими собратьями уйдет. Оружие, которое носили охранники жреца, конечно, пугало их. Как же иначе. Этому способствовало и то, что Пэджетт увеличил число вооруженных охранников, сопровождающих лесорубов, с семи до четырнадцати. Но даже это не могло изменить самого главного, что было достигнуто за шесть дней противостояния. Здесь, в Праннай, Народное Движение стало влиятельным.
В глубине души ей было интересно, позволит ли Пэджетт своим людям применить оружие, как только они уйдут. Но такие опасения, считала Таммен, к делу не относятся. Как ей представлялось, свободные маги были ответственными за то, чтобы приводить Народное Движение в города и села Тобин-Сера. Таммен и такие, как она, должны организовывать жителей и заставлять их поверить в свою способность покончить с разрушительными переменами, происходящими вокруг. Но как только свободные маги сделают это, уже сами жители должны поддерживать Движение, даже рискуя своей жизнью. Это в некотором смысле было войной за будущее страны. Потери были неизбежны.
— Вот он, — сказал Нодин низким, напряженным голосом.
Таммен сразу же посмотрела в сторону Храма и увидела, как жрец большими шагами движется в их направлении, и его серебристая мантия развевается от легкого ветерка, а круглое лицо раскраснелось под седыми волосами цвета стали.
— Раньше он выглядел не так, — шепотом сказал Хенрик. — Что-то случилось.
Таммен услышала напряжение в его словах, и на мгновение ей стало смешно.
— Он выглядит побежденным, — сказала она ему. — Он знает, что мы победили.
— Не знаю, — осторожно заметил Нодин. — Я согласен с Хенриком: он действительно выглядит как-то не так.
— Я же только что объяснила, — нетерпеливо сказала Таммен. Она знала, что Нодин считает себя довольно важной фигурой среди свободных магов; конечно, он считал себя лидером и их маленькой группы, а Хенрик к нему так и относился. Но, несмотря на свое тщеславие и вызывающее поведение, высокий маг не был ни наглым, ни особо храбрым. Он, конечно, не глуп, должна была признать Таммен, но, если бы не она, он бы бросил Праннай на произвол судьбы после встречи с двумя Магистрами. Даже тогда он послушал ее только из-за того, что она интересовала его как женщина.