Слаженно действуя, Нодин и Таммен выставили цериллы перед собой и направили потоки энергии на сельчан, пытаясь защитить их. Казалось, что фиолетовая энергия слилась с голубой в мерцающую стену бледно-лилового цвета, которой удалось отразить первые залпы красного огня. Но оружие охранников было слишком сильно, а сельчане находились так далеко. У Таммен уже дрожали руки от усталости. Спина и плечи ее болели, и она боялась, что ноги могут ей отказать в любой момент. Она чувствовала изнеможение Отбы так же остро, как свое собственное, и хотя у нее не было сил, чтобы взглянуть на Нодина, она не сомневалась, что он и его птица тоже слабеют. Возможно, если бы они подошли к горожанам поближе, это помогло бы, но, сделав так, они растянули бы энергетический щит Хенрика и подвергли свои жизни опасности.
Очередной шквал огня из оружия охранников прошел сквозь их защитную стену, словно ее там и не было, и поразил нескольких горожан.
— Черт возьми! — сплюнул Нодин.
— Сделайте что-нибудь! — крикнула Майра, когда вопли людей и запах горящей плоти в очередной раз наполнили воздух.
Нодин и Таммен обменялись молчаливыми взглядами. В глазах высокого мага стояли слезы.
Все теперь зависело от нее, и Таммен показалось, что остается только одно. Двое охранников продолжали вести огонь по магам, но волшебный барьер Хенрика все еще держался. А остальные охранники были слишком заняты жителями, чтобы заметить ее. Вздохнув, она снова подняла посох и стала поливать охранников магическим огнем. Она старалась попасть в их оружие, но была слишком усталой, так что целилась не так точно, как раньше. А когда все охранники поворачивали оружие в ее сторону, ей приходилось поддерживать щит Хенрика собственной магией, а по охранникам открывать огонь, только когда появлялась возможность. В конце концов ей удалось убить троих из них и покалечить четверых, прежде чем остальные бросились в лес, как испуганные кролики, в сопровождении лесорубов, не отстававших от них ни на шаг.
Она долго смотрела им вслед; ее лицо и одежда были мокрыми от пота. Она почувствовала, что Нодин рядом, и с усилием повернулась, чтобы посмотреть на него. Его лицо тоже было мокрым, но от слез, а не от пота, и у него в глазах было такое дикое и страшное выражение, что она содрогнулась. Он ничего не сделал, чтобы помочь ей в бою с охранниками. Он даже не поднял щит, чтобы защитить себя. Просто удивительно, что он уцелел.
— Такое не должно было случиться, — прошептал он, и слезы по-прежнему текли у него по лицу. — Мы не должны были никого убивать.
— У нас не было выбора, — уныло сказала Таммен. — Они убивали жителей.
— Но мы же маги! — быстро повернувшись к ней, сказал он. — Законы Амарида запрещают нам использовать свою силу подобным образом! Мы «должны использовать ее, чтобы оказывать помощь и поддержку в трудные времена!» — процитировал он. — Мы не должны убивать!
— Мы никогда не давали клятвы, Нодин! Мы — бесплановые! Мы не нарушали никаких запретов! Мы сделали то, что должны были сделать! Никто не может винить нас за это! Кроме того, — добавила она, смотря в сторону, — ты никого не убил. Ты просто стоял, как статуя Амарида.
— Я убил раньше, — снова ответил он тихим голосом. — Если он и почувствовал обвинительные нотки в ее тоне, то не подал вида. — Я убил охранника раньше.
— Верно. Ты это сделал.
Таммен услышала звук шагов поблизости и, повернувшись, увидела, как приближается Майра. Лицо ее было мертвенно-бледным, а выражение глаз — почти таким же, как у Нодина.
— Шестнадцать жителей мертвы, — сказала она звонким голосом. Затем сглотнула. — Почти три дюжины ранены и нуждаются в вашей помощи.
— Конечно, Майра, — сказала Таммен. — Идем немедленно.
Но женщина не шелохнулась.
— Как это случилось? — спросила она после продолжительного молчания. — Как подобное могло произойти?
— Этого и не должно было случиться, — ответил Нодин. — Это было ужасной ошибкой.
— Нет! — нашла в себе силы сказать Таммен. — Нет, это не было ошибкой. Это несчастье, возможно, даже трагедия. Но не ошибка.
Нодин открыл рот, собираясь что-то возразить, но она прервала его резким жестом.
— Мы пришли сюда, чтобы помешать Храму уничтожить лес, — сказала она. — Вы думаете, жрец отказался бы от золота, которое он получил бы за эти деревья, без борьбы?
— Час назад ты говорила нам, что Пэджетт побежден, — напомнил ей Хенрик. — Или ты об этом уже забыла?
— Нет, не забыла, — ответила она, а щеки у нее горели, так как он задел ее за живое. — Я вела себя глупо, так же, как Нодин — сейчас. Она некоторое время смотрела на Хенрика, но он стоял с непроницаемым лицом. — Речь не идет о мирном движении, — сказала она, снова поворачиваясь к Нодину. — Это — война, и мы только что сражались в первом бою.