В душе у него бушевала буря. Слова Марара доходили до него как бы с большого расстояния. Но он заставил себя кивнуть. Правитель ожидал этого.
— Не подведи меня снова, Премель. Или я буду вынужден разоблачить тебя и найти другого человека в ПСБ, который станет с большей ответственностью выполнять мои задания.
Мгновением позже костлявое лицо Правителя исчезло. А Премель все еще сидел на месте не в состоянии собраться с силами даже настолько, чтобы выключить экран.
Раньше он и мечтать не мог о таком количестве золота, которое есть у него сейчас. И ПСБ будет принадлежать ему, если он захочет. Но он никогда за всю свою жизнь не чувствовал себя настолько беспомощным. Марар поймал его на крючок. И ему не к кому было обратиться за поддержкой.
При этой мысли он замер, ибо вспомнил об одном человеке. Каким бы удивительным и странным это ни казалось, он неожиданно осознал, что у него еще есть надежда. Он никогда не предполагал, что сможет хотя бы думать об этом, как и не ожидал, что окажется в таком затруднительном положении.
— В жизни часто приходится выбирать, — сказал Марар.
Премель кивнул и, наклонившись вперед, выключил экран. Возможно, на этот раз он сделал правильный выбор.
8
Как мне кажется, появление в Тобин-Сере свободных магов опасно по многим причинам. Кроме того, озабоченность, которую я выразил тебе в своем последнем письме — что они ни перед кем не отвечают, в отличие от магов и Лиги и Ордена, — является лишь одним из поводов для беспокойства и к тому же не самым серьезным…
Впервые за тысячу лет Волшебная Сила контролируется двумя организациями, а не одной. Отношения Ордена со жрецами остаются в лучшем случае напряженными, и кажется, что раннее сотрудничество между Храмами и Лигой дало повод для конфликтов и недоверия. Если добавить к этому новое Народное Движение, которое открыто заявляет о своей враждебности к Лиге, Ордену и Храмам, то можно сделать вывод, что нестабильность и возможность доселе невиданного конфликта возрастают.
Сейчас существует слабое равновесие, которое поддерживает хрупкий мир между всеми этими организациями. Но свободные маги быстро поймут, что они в силах его нарушить тем или иным способом. И боюсь, что, когда они это осознают, жажда власти приведет к тому, что они ввергнут страну в пучину хаоса и разорения.
Таммен сидела напротив него, уставясь на огонь, ее лицо выглядело молодым, несмотря на морщины у рта и хмурый взгляд, которым, казалось, она постоянно глядела на мир в эти дни. Отблески пламени и огоньки от сверкающего голубого камня плясали в ее глазах, а светло-каштановые волосы прельстительно ниспадали на лоб. Нодин подумал, что она никогда не смотрелась так хорошо.
Он поглядел в сторону и погладил по клюву своего ястреба, сидевшего рядом с ним на широком бревне. Он знал, что она не любит его, и хотя он все еще чувствовал, как сердце сжимается, когда он думал об этом, большая часть боли от ее равнодушия прошла. Но ему было невыносимо сознавать, что она считает его трусом, как она ясно дала понять после инцидента в Праннай несколькими днями ранее. Он чувствовал это по ее голосу, когда она говорила с ним. Он видел это в ее глазах в тех редких случаях, когда она удостаивала его взглядом. «Я не виноват! — хотелось ему сказать ей. — Я не хотел, чтобы кто-нибудь погиб». Но он знал, что это не выход. Теперь было не важно, как это началось или каковы были их намерения. Шел бой, а он под прикрытием мерцающего зеленого щита Хенрика смотрел, как она убивает людей, нанятых Храмом. Это не было трусостью. Но чем это было, он точно не знал. Но он заслужил ее презрение своим поведением.
— Наверное, нам следует вернуться, — предложил он, пристально глядя на нее сквозь пламя. Он взглянул на Хенрика, который облокотился на дерево неподалеку от костра; глаза у него были закрыты, а ноги лежали на широком плоском камне. — Пэджетт может снова предпринять что-нибудь. И Майре, возможно, потребуется наша помощь.
— Мы уже прошли это, — устало сказала Таммен. — Майра просила нас уйти. И, кроме того, я не думаю, что жрец снова придет за деревьями.
— Ну а если придет? Мы должны…
— Прекрати, Нодин, — отрезала она. — Там все закончилось, и нам теперь стоит беспокоиться о другом! То, что произошло в Праннай, больше не имеет значения!
Он почувствовал, как его лицо краснеет, и был благодарен темноте и неровному свету костра. Он снова посмотрел на Хенрика и увидел, что тот наблюдает за ним с непроницаемым выражением лица.