Она провела рукой по янтарного цвета волосам и сделала еще один глоток вина. Она отберет у Туллиса квартал и бросит его в тюрьму на десять лет. А всех остальных, которых они поймали, она заключит в тюрьму на пять лет и поделит богатства Туллиса среди его соседей, включая Грибона, решила она с некоторой неохотой. Она также удержит некоторое количество золота с Бауэна, оверлорда Туллиса, когда придет время выплачивать жалование доминиону. Она знала, что все это не исправит положения, особенно если учесть, что пятеро охранников убиты, но и это — хоть что-то; Мелиор считала необходимым показать всем в Нале, что старые способы решать проблемы не только не приносят выгоды, но и влекут за собой расходы.
Глядя на посох, прислоненный к стене рядом с письменным столом, стоящим поперек комнаты, Правительница не могла не думать, добилась бы она больших успехов, если бы не была гилдрином. Если бы она была просто Мелиор И Лакин, пытающейся изменить Наль, а не Мелиор И Лакин, Хранительницей Камня, прислушались бы к ней? Вопрос, конечно, спорный, но она находила некоторое утешение в мысли, что те, кто выступает против нее и желает ее смерти, делают это из-за своих предрассудков, а не из-за того, что считают ее взгляды на ситуацию в Нале неправильными.
Она снова поднесла бокал к губам, но не стала пить. Сентиментальная жалость к самой себе ведет ее в никуда. Поставив бокал на низкий столик у кровати, она подошла к переговорному устройству, стоящему на письменном столе, которое соединяло ее с кабинетом Джибба. Из обрывочных донесений, которые она получила от выживших охранников, явствовало, что Премель не только спас жизнь Джиббу, но также арестовал Туллиса и его людей. По какой-то причине высокий заместитель главы Службы Безопасности ничего не сообщил непосредственно ей, впрочем, пора его поблагодарить. Если ранение Джибба не позволит ему исполнять обязанности главы ПСБ, Премелю придется заменить его, а с тех пор, как она стала Хранительницей, в их отношениях появилась известная напряженность.
Однако она не успела включить переговорное устройство, так как раздался стук в дверь.
— Кто там? — крикнула она.
— Премель.
Она улыбнулась, подошла к двери и открыла ее.
Заместитель главы Службы Безопасности, стоящий перед ней, был бледен и выглядел каким-то растерянным; она не видела его таким за многие годы, что знала его. Его форма была еше окровавлена, он лишь мельком взглянул на нее, а затем опустил глаза, чтобы избежать ее взгляда. Мелиор знала, что Джибб — самый близкий его друг, — это единственное, что связывало ее с Премелем. Вне всякого сомнения, ранение генерала его потрясло.
— Можно поговорить с вами минутку, Правительница?
— Конечно, Премель. Входи.
Он огляделся, словно проверяя, не наблюдает ли за ним кто-нибудь из коридора, и затем вошел к ней в комнату.
— Я как раз собиралась послать за тобой, — сказала Мелиор, закрывая за ним дверь. — Похоже, у тебя был нелегкий день.
— Да, Правительница. — Он начал ходить по комнате, по-прежнему избегая ее взгляда. Затем подошел к письменному столу и остановился на минуту, чтобы посмотреть на ее посох и сверкающий алый камень на нем.
— Я хочу поблагодарить тебя, Премель. Как говорится в донесениях, которые я получила, ты спас жизнь Джиббу.
Он поднял взгляд при этих словах, и его глаза расширились, словно она уличила его во лжи.
И вдруг Мелиор почувствовала, как у нее внутри все сжимается. Что-то было не так. Ее рука невольно потянулась к бедру, где был лучемет. К счастью, Премель в это время отвел взгляд и ничего не заметил.
— Мне трудно полностью выразить свою благодарность, — продолжила она, стараясь говорить обычным тоном. — Я очень беспокоюсь о Джиббе. Возможно, так же сильно, как ты.