— Нет, — возразил Хенрик. — Это к Сартолу не следовало обращаться. Мы зря пришли сюда. Думаю, наши жизни в опасности.
— Мы уже это проходили, — сказала Таммен. — Если не хочешь с нами быть, уходи. А я больше не хочу это обсуждать.
С минуту лицо Хенрика сохраняло такое выражение, словно он и вправду собирается уйти, но потом он тяжело вздохнул и бросил в костер последний обломок забора.
Нодин посмотрел на запад, где последние лучи уходящего света все еще отдавали оранжевым, как угли затухающего костра. Его ястреб издал приглушенный крик, и он погладил его по клюву. Птица крикнула еще раз, и Нодин ощутил внезапный холодный страх, который заставил его содрогнуться. Он здесь.
Нодин услышал, как Таммен затаила дыхание.
— Смотрите, — прошептал Хенрик.
Повернувшись на восток в направлении леса Тобина и наступающей ночи, Нодин увидел вдали светящуюся фигуру, бредущую среди руин фермерского поселения. Он видел, что это — мужчина, высокий и грациозный, с большим ястребом на плече и посохом в руке. От них исходило светлое желтое сияние цвета песка, на который упал золотистый луч заходящего солнца. Когда этот человек или, скорее, призрак Сартола приблизился, Нодин обнаружил, что видит большую часть его лица, как он видел и лицо духа Передура несколькими днями ранее.
Учитывая то, что он знал или думал, что знает, о жизни Сартола, он ожидал, что его внешность будет грубой и отталкивающей. Это ведь как-никак человек, убивший Передура и Джессамин, человек, помогавший захватчикам. Он не ожидал увидеть столь красивого мага, который приближался к ним; его темные волосы были тронуты сединой, а лицо — обветренным, как у моряка. Призрак широко улыбался, а его руки были распростерты в приветствии. Только его глаза привели Нодина в замешательство. Они светились ярко, как факелы, не позволяя увидеть, что скрывалось за этой улыбкой. Почти то же самое было с призраком Передура, понял Нодин, за исключением того, что глаза Первого были светлее. Но той ночью это не обеспокоило его, потому что он знал Передура с юных лет, или, возможно, он так много слышал о зле, которое являл собой Сартол, что боялся именно этого.
Он покосился на Таммен, стоящую рядом, но по ее лицу мало что можно было понять. Она тоже следила за тем, как Сартол к ним приближается, и, хотя казалось, что она дрожит, ее лицо оставалось бесстрастным. Хенрик, напротив, выглядел напуганным: его темные глаза расширились, а лицо казалось бледным в сиянии церилла и свете, исходящем от духа. На мгновение он взглянул на Нодина, словно бы сообщая в последний раз, что их идея была неудачной. Затем они оба снова вперили взгляды в приближающегося призрака.
Она снова была ребенком, ожоги на шее сильно пульсировали, лицо было перепачкано слезами, потом и сажей, а образ родителей и сестер, горящих, как дрова в печке, навсегда запечатлелся в ее памяти. Она чувствовала запах того пожара. Горели люди, деревья, ее собственные волосы. Казалось, горело все. Кто-то выносил ее из огня и при этом бежал так быстро, что она подпрыгивала в его руках. Она знала, что это мужчина, но пока еще не знала, кто он.
Неожиданно они остановились, несмотря на магов и птиц, которые их преследовали. Ибо перед ними стояли еще двое магов — один из них тощий и лысеющий, а другой — темноволосый и могучего телосложения, как герой одной из драм Цеарбхолла. И, как подобает герою, этот маг сделал то, на что был неспособен или чего не желал сделать другой. Выставив вперед посох и вызвав из камня в его повершии ярко-желтый огонь, он поразил людей, уничтоживших город и убивших ее родителей.
Снова и снова эта картина всплывала у нее перед глазами: то, как огонь разделился и, повалив нападающих на землю, сжег их. Она слышала крики других горожан и видела, как они собираются вокруг него, обступают со всех сторон, чтобы поблагодарить за то, что он спас их и отомстил за тех, кого они так любили.
Ей являлись все эти образы тысячу раз в кошмарах, после которых она просыпалась в поту, тяжело дыша. Но никогда они не приходили к ней с такой ясностью и такой исчерпывающей полнотой. Потому что никогда за все годы, прошедшие с той ужасной ночи, она больше не видела этого человека, этого героя, этого темноволосого мага.
Не видела до сегодняшней ночи. Он мерцал мягким желтым светом, словно сам был магическим огнем. А птица на его плече не была большой совой, которую она помнила со времен Вотерсбанда. Но она узнала бы его лицо где угодно. Это был человек, который спас ее жизнь.