— Черт с ней, с ногой, — чуть не заплакал Гопанец. — Мы даже взрыва не увидим из-за твоей ноги. Они скорее нас доедут. Где это мое весло?
— Петька, спокойнее, — усмехнулся учитель Лысюк, отталкивая лодку на середину реки.
— Что спокойнее? Чего спокойнее?.. Генька, мое весло на берегу осталось. Кидай же скорее…
— А Павлик обгонит Сороку, будь здоров, — обратился Ленька к Геньке, когда тот наконец сел в лодку и взялся за весло. — Я Павлика знаю. Обгонит…
— Верхом на коне…
Учитель Лысюк, однако, прервал спор:
— Обратите внимание, товарищи, река снова поворачивает от линии магистрального канала и делает большую подкову. От этого и до другого конца подковы по прямой метров сто, а мы снова вынуждены кружить два лишних километра. Кардыман подсчитал, что на пятнадцать километров расстояния от Зеленого Берега до пущи река делает еще десять километров, благодаря извилинам. Значит, нам придется плыть не пятнадцать километров. А сколько?
— Двадцать пять! — раньше всех ответил Генька.
— Правильно, двадцать пять. Это почти в два раза больше, чем по прямой линии. Поэтому, когда будет прорыт канал, который соединит концы подков, то на сколько приблизительно сократится этот водный путь?
— Раза в два…
Так беседуя, они незаметно добрались до пущи. Еще издали послышался ровный глухой шум воды, которая переливалась через край плотины. Вскоре они остановились в широком разливе. И тут увидели какие-то кучи, которые большими ворохами хвороста выступали из воды. На одной из них, на самом верху, Ленька вдруг увидал хлопца, и сердце его радостно забилось. Хлопец, как видно, уже давно заметил их и махал руками. Потом сорвал с головы синюю пилотку и высоко подбросил ее вверх.
— Так это же Мечик! — выпустив от неожиданности из рук весло, крикнул Генька. — Мечик!.. Как он сюда добрался раньше нас?
— Мечик, ур-ра! — возбужденно крикнул Ленька.
Чтобы надлежащим образом отсалютовать другу, Ленька хотел, в свою очередь, подбросить вверх свою кепку. Но… ее не оказалось у него на голове.
МЕЧИКУ ГОВОРЯТ, ЧТО ОН ГЕРОЙ
— Ты как сюда добрался? — спросил Генька, с завистью поглядывая из лодки на суетящегося Мечика.
— Как? Очень просто. Переплыл.
Генька взглянул недоверчиво сперва на берег, густо поросший могучим ольшаником, потом на торчащий из воды островок.
— Переплыл?
— А ты думал как?
Мечик только теперь надел пилотку и пренебрежительно сплюнул.
— И не трудно было?
— Вот еще!
Мечик сплюнул еще дальше, вызвав тем самым величайшее восхищение и уважение у Леньки. Стоя спиной к плотине, хлопец не заметил, как его легкий челнок, на котором он сюда добрался, понемногу относило течением под сень вековых деревьев.
— На чем ты стоишь? — еще ничего не подозревая, снова спросил Генька.
— На чем?
Мечик ответил не сразу. Он вдруг перестал обращать внимание на ребят, которых недавно так радостно приветствовал, подбрасывая вверх свою пилотку, и тихо, словно чего-то остерегаясь, сел на кучу хвороста. Потом наклонился, приник ухом к почерневшим ветвям и стал прислушиваться. Несколько раз поднимал руку вверх, давая знак, чтобы никто не шумел. Покачал удивленно головой, не замечая улыбки учителя Лысюка, который решил до конца проследить за дальнейшим развертыванием событий.
— Мечик, это же, наверно… — начал было Генька, который никак не мог спокойно сидеть в лодке и наблюдать за таинственными движениями своего друга.
— Тсс… Тиххо… — махнул рукой Мечик.
Он стал осторожно обходить кучу хвороста возле самой воды, часто всматриваясь в ее глубину, замирая при каждом неосторожном движении, при звуке хрустнувшей ветки. Генька и все остальные ребята затаили дыхание от любопытства и напряжения. Ленька слышал громовые удары своего сердца.
А Мечик все никак не мог успокоиться. Обойдя до половины деревянный островок, он вдруг засучил рукава и почти по самое плечо опустил одну руку в воду, что-то ощупывая. Прошла еще одна томительная минута, и Мечик закричал:
— Он удрал, удрал!
— Удрал? — Ленька чуть не заплакал, еще даже не зная, кто он и чего он удрал.
— Бобер.
Лицо у Мечика вдруг стало таким печальным, что ребятам сделалось как-то не по себе. Они почувствовали себя в какой-то степени даже виноватыми. Может быть, это они потревожили бобра? Один только учитель еле-еле сдерживался, чтобы не рассмеяться и этим не испортить интересного спектакля, который разыгрывал Мечик. А может, мальчишка и действительно верил, что бобер сидит в своем гнезде, если оно так дрожит у него под ногами?