Уважительно поглядывая то на смущенного, погрустневшего Мечика, то на чудной островок, Генька негромко спросил:
— Это, может, бобровая хата? А-а?
— А ты думал, Дворец пионеров? — все еще опечаленный, буркнул Мечик. — И эта бобровая хата, и вон та, и та…
Ребята покорно следили за каждым движением его руки, жадно ловили каждое слово. Мечик говорил, понемногу забывая о неудаче, понемногу оживляясь:
— Тут остался только один бобер. Самый старый, самый хитрый. Остальных всех выловили. Они в клетках, неподалеку отсюда… Дед Брыль говорит: «Ступай, Мечик, последи возле хат. Как только увидишь — подай мне сигнал». Ну, я пришел сюда, сел в челнок. Вдруг вижу — плывет этот бобер. А в зубах у него щука. Большая-пребольшая. Добрался зверь до этой хатки и нырнул в логовище. Только успел я влезть на хатку, вижу — вы в лодках…
Генька схватил весло и стал подгонять плоскодонку, которую отнесло течением, ближе к Мечику.
— А хатка эта большая?
— Я думаю.
Мечик уже почувствовал себя первым специалистом в бобровых делах. Рассказал, что они с дедом Брылем разворошили одну, чтобы посмотреть, что там внутри.
— Ну и что? Что? — послышались нетерпеливые голоса.
Мечик ответил безразличным тоном:
— Ничего особенного. Две комнаты, одна кухня…
— Кухня?!
Ребята посмотрели на островок, над которым возвышалась фигура Мечика, словно ожидая, что вот-вот покажется голубой дымок.
— Это еще не все, — заметив растерянность ребят, продолжал Мечик. — Есть еще одно помещение…
— Какое?
— Детская комната.
Петька Гопанец прервал Мечика на самом интересном месте. Мечик, конечно, безбожно врал, и это вранье не следовало слушать пионерам, воспитание которых было поручено ему, Петьке.
— Ты, Мечик, — начал Петька басом, — забыл еще об одном, самом, по-моему, важном.
Мечик постарался припомнить и не смог.
— Ты забыл, что в этих хатах есть еще и детский сад. А в саду — куклы и игрушки разные. Как раз для тебя…
Мечик покраснел, но решил не сдаваться.
— Можешь себе не верить. Я рассказываю тем, кто верит. В других хатках, может, и не будет того, что было в той… Вот взорвут плотину, сойдет вода — тогда посмотришь…
— А хатки крепкие? — спросил самый верный друг Мечика — Ленька. — Можно на них стоять вдвоем?
— Хоть десять человек выдержат. Вот смотрите…
И тут произошла катастрофа.
Желая доказать, что хатки прочные, Мечик стал подскакивать вверх. Подпрыгнул раз, подпрыгнул второй, третий. Еще раз, пригнувшись, взвился вверх… Послышался угрожающий треск ветвей, и Мечик исчез из глаз, провалившись в бобровую хату.
Учитель Лысюк одним махом очутился на Мечиковом островке. Следом за ним кинулся туда же и Генька Шимковец. С ужасом смотрел Ленька на то, что творилось вокруг. Он уже не помнил, как стал кричать. Он видел только, как качалась с боку на бок бобровая хата, как тревожно заплескалась около нее вода. Громадные пузыри взлетали и лопались с шипением на поверхности вблизи хатенки.
А Мечик все не показывался. Гнилой валежник, гостеприимно пропустив Мечика в таинственное подводное логово, сразу же сомкнулся над его головой. Учитель быстро раскидал, правильнее сказать, разворотил валежники во все стороны. В образовавшееся отверстие Генька первый просунул руку и радостно крикнул:
— Есть! За руку схватил!
Учитель помог Геньке. Вскоре на поверхности показались руки Мечика, слипшиеся светлые волосы, посеревшее лицо… Вся одежда была мокрая и прилипла к телу. Синие глаза как-то безучастно блуждали по сторонам.
— Ты… ты что? Ты — жжи-вой? — заикаясь крикнул Генька.
— Ага… жжи-вой… — все еще не понимая, что с ним случилось, прошептал Мечик.
— Лодку сюда! — резко скомандовал Лысюк Гопанцу, не выпуская из рук Мечика. — Так. Ну, полезай.
— Нни-чего… я сам… — слабо сопротивлялся он, — я даже не испугался. Пустите, Василий Михайлович.
— Хорошо, хорошо. Садись вот здесь. Тебе, наверно, не очень хотелось вылезать из богатых бобровых хором? А-а?
Мечик попробовал улыбнуться:
— Да я и не испугался!..
— Никто и не говорит, что ты испугался. Но где твоя тапочка с правой ноги?
Мечик посмотрел и ничего не ответил.
— Он ее в этой… ну, спальне забыл, — подавая Мечику пилотку, промолвил Генька. — В других комнатах не видно. Нет ее и на дворе бобровой хатенки. Я все осмотрел.
— Гребите к берегу, — снова подал команду Лысюк. — На какой стороне остановились эти самые звероловы?