Осмотревшись, Мечик указал:
— Вон. На той.
— На той… Эх ты… Робинзон Кукуруза. Не везет тебе в последнее время. Ну что бы ты делал, если бы никого возле тебя не оказалось? Остался бы на веки вечные в бобровой хате. Теперь, брат, я не отпущу тебя ни на шаг. А вернется отец из армии — ему расскажу. Он-то тебе выдаст премию. Твое, Мечик, поведение ниже среднего. Думаю, что и мать не очень довольна твоими поступками… Наверно, без ее ведома оказался ты в пуще.
И тут сердце Мечика не выдержало. Правда, он не заплакал, не раскаялся в своих смертных грехах. Но большая обида и отчаяние слышались в его глухом голосе. Да, мать не знает, где он теперь. А виноваты во всем друзья, которые бросили его, Мечика, одного в трудную минуту… Дема Чижик, с которым Мечика связал случай, угрожает его убить с помощью своего таинственного и коварного посланца… Если только Мечик выдаст милиции, расскажет, что произошло на чердаке коровника… И вот Мечик убежал из дому…
Лысюк ни разу не прервал его рассказа. Ребята, что сидели в одной с ним плоскодонке, затаив дыхание слушали эти идущие от души слова. Они уже не замечали экзотических лодок с широкими полотнищами брезента, которые так взволновали их в ту, казалось теперь, давнюю ночь на песчаной косе. А лодки эти мирно дремали в небольшой заводи, и возле них не было ни одной живой души. Когда плоскодонка вблизи этих лодок уперлась в берег, Лысюк взволнованно сказал:
— Ты, Мечик, герой!
И, схватив своей большой и широкой ладонью маленькую руку Мечика, крепко пожал ее.
— Герой, будь здоров! — наконец не сдержался Генька. — Так неужели это правда, что тебе подкинули бумажку и ты съел ее?
Леньке не понравилась такая недоверчивость к его другу и потому он счел необходимым вмешаться:
— Ну, конечно, он ее съел. Это ты не съел бы, а Мечик может….
— И что было написано в бумажке?
Мечик сказал.
— Мечик, ты герой! — искренне воскликнул Генька. — Знаешь, что я тебе скажу… — Генька быстро наклонился к измазанному грязью уху Мечика и горячо прошептал: — Хочешь, я тебе дам двух кроликов? Кролика и крольчиху? Просто так, подарю… Навечно. A-а? Хочешь? Чистопородные шиншиллы…
Тем временем подогнали свои лодки и выскочили на берег остальные ребята. Лысюк, все еще взволнованный рассказом Мечика, собрал их в круг. Петька Гопанец, ошеломленный речью учителя, часто поправлял на голове тюбетейку. Только теперь заметил пионервожатый на щеке Мечика болезненную красноту, заметил обожженные огнем брови. А Лысюк между тем говорил:
— То, что спас Мечик, стоит колхозу и всем нам триста тысяч. Преступная беспечность пьяницы и лодыря могла принести огромные убытки. Теперь же, когда Демка Чижик стал угрожать Мечику, это дело приняло совсем другой оборот. Так поступать может только враг. Но не бойся, Мечик. Мы в обиду тебя не дадим. Ты напрасно сразу же не сказал Захару Петровичу и следователю, как было дело… Ну что ж, это сделаем за тебя мы. Твой отец в армии. Я знаю, что он воевал с врагами нашей родины так, как и подобает красноармейцу. Мы напишем ему о твоем геройском поступке, и он будет рад, что у него такой сын. Сын, который во всем похож на отца. Мы напишем ему, что позаботимся о его сыне и не позволим его обидеть…
Ребята тут же решили, что долго задерживаться в пуще не будут. Посмотрят бобров, посмотрят, как будут взрывать плотину, — и в колхоз. Милиция должна немедленно призвать к порядку этого подлого отщепенца и проходимца Демку Чижика.
Тут же было решено следить за каждым шагом Чижика…
Мечика ошеломила такая внезапная к нему перемена. Особенно его растрогал Петька Гопанец, который всегда держался с очень важным видом и старался говорить басом. Теперь он стремился быть поближе к Мечику, идти с ним рядом. Трещал под ногами ребят сухой валежник. Шуршали прошлогодние почерневшие листья кленов и дубов. Но Мечик шел и ничего этого не слышал. Он только чувствовал близкое горячее дыхание своих друзей, слышал их добрые сердечные слова.
— Мы подождем, пока сойдет вода, — ласково говорил Генька. — Тогда залезем в бобровую хату и найдем твою другую тапочку. Мы ее обязательно найдем.
Мечик повернулся к Геньке.
— Я там… когда вы только что подплыли, неправду говорил про бобровые хатки. Я никогда не видел, что там внутри. Дед Брыль говорил: «В хате два отделения. Одно под водой — кладовая. Там бобры хранят запасы еды. Другое — наверху, где они спят». Неправда и то, что бобер щуку тащил в зубах. Бобры не хищники, а грызуны. И никакого бобра я не видал в речке…
— Не видал? Бобра не было?!. — раздались голоса.