Покуда Дерашиха с фонарем осматривала кладовку, пришел сам Дераш. Он едва пробился сквозь толпу детей и взрослых в свою хату и здесь в первую минуту не мог вымолвить ни слова, как сквозь сон воспринимая то, что ему рассказывали люди. Кража поразила его не своими размерами, а самим фактом.
— Ах, ах, — наконец проговорил он, с трудом садясь на лавку возле стола, — Ну что я кому сделал худого?.. Кому я стал поперек дороги, чтобы теперь на мне зло срывать? Ах, ах… Целый день корпишь на болоте, глядишь, чтоб и себе и людям польза была, а тут кто-то замышляет, как бы у тебя отнять то, что ты трудом, потом своим добыл. А я уж думал, что вывелись у нас такие мастера! Даже ничего не замыкал…
— Теперь замкнешь, — вставая с заскрипевшего венского стула, сказал Максим Резак и стал пробираться к выходу. Он вдруг спохватился, что и его, может, обокрали, и потому надо скорее пойти и посмотреть, чтоб спокойнее было на душе. Вместе с ним вышел и Сорока. Уже на улице, оглянувшись на хату Дерашей, Резак стал говорить совершенно другое:
— Черти их, Дерашей, не возьмут. Если б даже у них раза в три больше украли, все равно они не обеднеют. Ихний хлопец один по десять трудодней на болоте за день выгоняет…
— А тебе кто мешает выгонять? — не сдержался Сорока. — Болота тебе не хватает, что ли? Ты себе хоть тридцать выгоняй, я и слова не скажу. Но я не позволю, чтобы всякая сволочь не только крала, но и сочувствовала ворюгам.
— Так я же ничего не говорю… я так себе… — совсем растерялся от такого гневного взрыва Максим Резак. — Я говорю, что не столько той покражи, сколько воплей, крику…
— Ты потому так говоришь, что не у тебя украли. Небось в твоей бы хате так похозяйничали, на весь бы район завопил… Единоличником еще от тебя, Максим, несет.
— Ну, ты не говори. Нормы у меня тоже в гору идут. Вот увидишь, еще доберусь до твоих рекордов. А что завтра десять норм выгоню, за это ручаюсь… — Тут Максим Резак постарался перевести беседу на другую тему: — Ты что, на спектакль не пойдешь?
— Никак нельзя. Пошла жена и старшие дети, — с неохотой ответил Иван Сорока. — Кому-то надо дома остаться. Будь здоров.
— Бывай. А я люблю смотреть спектакли. А-ах, как люблю! Особливо, когда поют хорошо! — крикнул Резак уже вдогонку Ивану Сороке. Закурив папироску, он исчез во мраке улицы.
На другой день приехал следователь, но без собаки-«щейки», как эту всемогущую собаку называл Максим Резак. Следователь не стал осматривать место кражи, не расспрашивал, кого подозревают Дераши. Он только спросил о приметах украденных вещей.
— Костюм коверкотовый, — начал Павлик. — Недавно только пошитый.
— Ну, это еще не примета, — усмехнулся следователь. — Таких «недавно пошитых» костюмов могут быть тысячи. Вы, товарищ Дераш, укажите особые приметы.
— Особые приметы? — припоминал и не мог вспомнить Павлик. — Разве что значок ГТО второй степени. Вот утащил костюм вместе со значком.
— Еще бы. Станет он в чужом доме раздумывать: брать костюм со значком или лучше снять его! Но я должен сказать, что и таких примет есть тысячи. В одном вашем колхозе таких значков, наверно, десятка четыре наберется.
— Тогда разве… Ну, я помню номер значка!.. Четыре миллиона четыреста сорок четыре тысячи…
Но и эта примета оказалась недостаточной для следователя.
— Вы поймите, товарищ Дераш, ведь вор, например, мог снять значок и продать костюм чистеньким и целеньким, будто только что получил его от портного?
— Да какой же он новенький? — вдруг крикнул Павлик Дераш. — Я его уже раз десять надевал. И на левом рукаве есть пуговка, пришитая белой суровой льняной ниткой…
— Так, так…
— … а на правом рукаве пуговицы пришиты нитками кофейного цвета. И где-то за подкладку карандаш завалился. Халтурщик-портной плохо пришил карман…
— Хватит, товарищ Дераш. Завтра ваши вещи будут у вас.
— Как у нас? Вы их найдете?
— Мы их нашли. Их один скупщик продавал сегодня на рынке. Теперь нам надо искать самого вора. Вы ничего не слышали: явился домой Демка Чижик?
— А что: разве он того… ну, украл?
— Я ничего не сказал. Я только спросил… Так вы его не видели?
— Не-ет. После пожара в коровнике я его не встречал. И не слыхал, чтобы кто другой видел его. Даже жена его не знает, где он.
— А где я могу повидать того хлопца, что потушил пожар?
— Мечика? Да он там — кусты вырубает со своей бригадой.
И следователь, распрощавшись с Павликом Дерашем, направился вдоль магистрального к пионерам.