Эти трое готовились целую вечность. Я устал от напряженного ожидания, и оттого, что приходилось крутить шеей от одного к другому, гадая, кто из них сделает первый ход. Видеть всех разом не получалось, правый глаз не собирался открываться. Лина твердо уперлась, не подпуская меня к ним.
— Что ты предлагаешь?! Стоять и смотреть? — зашипел я на неё.
— Атакуем лишь появится возможность, когда он откроется. Пусть Магистры изматывают его, а мы закончим дело одним броском. Если вступим сейчас, повезет, если кости останутся! — ответила она тихо. — Отойди пока не поздно!
Она продолжила толкать меня, понемногу отводя от троицы. Я нехотя подчинился, пятясь назад, но не сводя глаза с Дюмара.
— Я перемещу нас прямо к нему, как только увижу, что момент настал, — кивнула девушка. — Будь готов, одна я не справлюсь.
Я кратко взглянул на неё. В этот момент я осознал, что не понимаю своего счастья. Что она рядом, дерется на моей стороне, что пытается закрыть собой. Я наконец мог ей полностью довериться. Глаза, почти человеческие, в которых я видел обеспокоенность и свое отражение. Запекшаяся кровь на щеке и подбородке. Растрепанная глупая прическа, как у поп дивы 80-ых. Она прекрасна.
— Эй! — она уловила поток моих мыслей и нахмурилась. — Сейчас не время, твою мать! Соберись, Левит!
Да, да, она права. Соберись, Левит. Я выдохнул и приготовился. Три фигуры застыли на платформе, растянувшись шеренгой. Время будто замерло. Цвета потухли, превратив окружающее в черно-серую перспективу.
Такое впечатление, что у режиссера закончились деньги и он просто вставил в фильм статичный кадр длиной в три минуты, чтобы подчеркнуть напряжение момента. Как ни странно, драматургия работала, — цвета гасли, но атмосфера накалялась.
Они вытянули все до остатка, каждый почерпнул из Магистрата сколько смог. Немного больше, и эта часть плана просто перестанет существовать, провалившись в великое небытие. Дальше некуда. Только вперед.
И Дюмар взорвался. Черные лучи со звоном выстрелили сразу в две цели. Дея содрогнулась, по стене пошла большая трещина, отделяя часть строения от его основания. Нас с Линой приперло к массивной колонне, я воспользовался книгой, чтобы поставить защитный барьер. Жуткий треск и гул оглушил нас, порывы ветра закружили осколки мрамора, камня и стекла в блестящей карусели.
В этом хаосе, в бликах и мерцании, тумане, дыме и вихре магии, разглядеть что-то подробно было просто невозможно. Я старался изо всех сил удержать заслон, пока Лина прижалась ко мне, уткнувшись носом в грудь. Я чувствовал, что она хочет сбежать, забрать меня и переместиться прочь из храма, но не могла в этом урагане открыть портал.
Именно так он уничтожил Экспоненту. Впитал всю магию вокруг и выпустил одним сокрушительным зарядом.
Стершиеся, будто нарисованные толстым грифелем, фигуры продолжали противоборствовать. Я мог видеть, что Майя припала на колено, силясь побороть луч своим контрзаклинанием, Алистер выделялся в пучине ярким огненным светом, пламя которого поглощало тьму, подбираясь к Дюмару. Раньше я не думал, что кто-то способен противостоять двум магистрам одновременно. Подобное можно считать какой-то фантастикой. Влад очередной раз доказал мне, что невозможного нет.
Храм продолжал рушиться. Заряженная энергия выплескивалась лазурными волнами, смывая все на своем пути. Я понял, что ошибся, оставшись здесь.
— Левит! Что у вас… — пыталась пробиться Эл, она была в панике. — Мои конструкты… все экраны… ничего…
Книга трепетала, дергалась, как раненный зверь, щит стонал в конвульсиях, но стона в окружающем шуме я почти не слышал. Ковер под ногами позеленел, на нем образовался мокрый мох, будто с океанского дна, он быстро разрастался, покрывая всю площадку.
— «Что это за дрянь?!»
— «Изнанку прорвало! Магистрат сливается с другой реальностью!» — ответила она.
Ну все, теперь точно апокалипсис. Если эти трое сейчас же не прекратят, конец придет и нам и Магистрату.
Щит прогнулся, становился все меньше и тоньше, я прижал Лину к себе как можно сильнее, ограничив купол тонкой скорлупой. Больше держаться не было сил.
И когда я подумал, что нам конец, а пальцы готовы были разжаться, снимая барьер, случился ещё один неожиданный выход из кулис. И он оказался даже пафоснее, чем появление Алистера.