Повелитель драконов снарядил ее в поход, нагрузив так, что она не смогла поднять рюкзак. Пришлось вытащить часть альпинистского тяжелого снаряжения и оставить лишь самое необходимое. Кроме рюкзака она несла через плечо свою старую сумку, подаренную еще Фреей для лекарственных трав, в ней до сих пор хранилось все, что Алька считала необходимым в дороге. Также пришлось тащить лук со стрелами и прикрепить к поясу ножны с мечом. Как можно путешествовать с таким грузом, девушка не представляла. До Границы их донесут крылатые драконы, а вот дальше придется идти самой.
Во время сборов Алька с Драко почти не разговаривали, отделываясь сухими замечаниями по существу. Вчерашнее настроение, когда они мотались в воздухе, пытаясь обогнать друг друга, исчезло без следа. Казалось, что они едва знакомы. И только когда драконы опустились на землю около Границы, Повелитель немного дал волю чувствам. Алька стояла перед самой Границей, слегка приоткрыв рот от удивления. В отличие от места, где Призонье соединялось со Внезоньем, и стена казалась лишь легким маревом, здесь она напоминала густой молочный туман, сквозь который ничего невозможно было разглядеть, и тянулась вправо, влево и вверх так, что не видно было ее конца, до самого неба. У Альки мелькнула мысль, что, может быть, эту Границу и она не сможет преодолеть.
- Держись, сестренка, ты должна выжить, ты сильная, - произнес Драко и прижал ее к груди.
Повелитель впервые за все время обнял её и это чуть снова не довело девушку до слез. Он, кроме первой встречи, никогда больше не говорил о том, что только он достоин занять трон Хроса, что она никому и ничего больше не должна, что следует сохранять ему верность. То ли это само собой подразумевалось. То ли он не слишком-то и надеялся, что у нее что-либо получится. Но Альке хотелось верить, что у него за полгода возникли хоть какие-то чувства, которые должен испытывать старший брат к младшей сестре. До сих пор он их не проявлял, поэтому сегодняшнее проявление чувст сильно подействовало на девушку.
- Я справлюсь, брат, - ответила Алька, так же впервые назвав его братом. – Я – сильная. И у меня есть за кого бороться.
И этими словами она подразумевала всех шестерых братьев и сестер, и Забияку, и Дракошу, и свою лошадку, и грифа, и волчонка, который за это время уже превратился во взрослого волка, если выжил, и всех обитателей этого мира.
- Тогда иди, - Драко, словно сам испугавшись собственной слабости, резко отодвинул от себя сестру и толкнул в вязкий туман Границы.
Глава 22.
Алька не ожидала, что все произойдет так быстро. Она хотела постоять, морально подготовиться к решающему шагу, настроиться. Она не хотела… так. Не ожидала от Драко такой подлости. Хотя… Может, он и прав. С каждым мгновением было бы все трудней решиться. Да, он прав. Спасибо ему.
Белый туман казался вязким, тягучим, лип ко всему телу, не отпускал. Алька зажмурилась, чтобы липкая жижа не заползла в глаза. Несколько мгновений растянулись в ее ощущениях до вечности. В сердце заполз скользким ужом страх, что она навсегда останется похороненной в этом туманном болоте, и не живая, и не мертвая.
И вдруг все кончилось. Ее тело уже не ощущало противной вязкости, давящей, высасывающей душу. Она преодолела Границу. Вздохнула всей грудью, чтобы набраться хоть немного храбрости перед тем, как увидеть, куда попала, насладилась этими полторами секундами отдыха и открыла глаза.
Знакомые белые стены. Слишком хорошо знакомые. Стандартные занавески на окне. Кровати с металлическими быльцами. Застиранное, но накрахмаленное постельное белье. Противный запах хлорки…
Нет! Только не это!
Алька ожидала чего угодно, любых монстров, любых ужасов, но только не этого. Родной мир, больница… Все оказалось лишь видением, бредом умирающего сознания, глюком. Девушка подняла с трудом бледную, почти прозрачную руку с синими набухшими венами и закричала. Страшно закричала, начала биться затылком о кровать, почти не понимая, что делает.
Палата тут же наполнилась людьми в белых халатах, вокруг нее заметались, засуетились, два амбала-санитара прижали девушку к кровати, спешно приматывая ее широким резиновым бинтом и лишая возможности двигаться. Наконец, она затихла, еще подергиваясь и всхлипывая, не в силах остановиться, стала различать и воспринимать обрывки разговоров: