А Дана, наставница и учительница? Тело помнит, как передвигаться по ветвям деревьев, а руки – как натягивать тугой лук.
Драко…
Драконы, кентавры, эльфы, гномы… Конечно, конечно, это все бред. Но как в отключенном сознании могла возникнуть такая связная, логичная история? А знания, которые она получила? Откуда она могла столько узнать о целебных травах? Или о минералах? Может, кто-то при ней вслух читал книгу, а сознание все переварило и подало под своим соусом? Алька пыталась найти объяснение тому, что произошло с ней в коме, и не могла. Тепло, холод, боль, наслаждение… Как могла она испытывать все это, лежа в кровати? А это бессильное бледное тело? В бреду оно было таким загорелым, упругим, живым, жаждущим движения, словно свернутая пружина. А сейчас… Девушка прислушалась к ощущениям. Сердце гулко стучало в груди, дышать было тяжело, голова кружилась даже в лежащем положении. Слабость, слабость, слабость. Тихое угасание жизни… Даже мир, который она видела в бреду, стал таясь, терять свои краски, словно утренний сон.
Нет! Она не должна потерять этот последний подарок судьбы, даже если все ей только привиделось. Нужно держаться, восстанавливать его в памяти, каждую травинку, каждый луч солнца, каждое мгновение. Тогда, если ей суждено снова впасть в кому, она имеет шанс не попасть в новый бред, а вернуться в уже знакомый, почти родной…
И Алька стала восстанавливать в памяти все события, которые произошли с ней после прыжка с балкона в своей квартире, возрождая каждую мысль, каждое ощущение. Медсестры заходили к ней, снимали и ставили капельницу, делали какие-то процедуры, поили и кормили, но она ни с кем не разговаривала и ни на что не реагировала, продолжая лееять свои воспоминания. А они вновь обретали краски, оживали в ее воображении. Альку уже не привязывали, но силы встать она не находила.
Даже когда ее пришли проведать мачеха и сестра, она только улыбалась уголком губ, глядя на пакет с апельсинами, и не отвечала на вопросы. Мачеха казалась удрученной ее состоянием и о чем-то долго шепталась у двери с доктором, а сестра безразлично водила взглядом по стенам, толкая мать под бок, чтобы поскорее завершить этот визит вежливости. Впрочем, Алька даже не обиделась, ей было все-равно. Просто хотелось, чтобы они поскорее ушли, а она могла снова окунуться в виртуальный мир своих воспоминаний, которые спасали ее от сумасшествия.
Когда родственники покинули палату, она вдруг страшно захотела подойти к окну, распахнуть его, вдруг там, за стеклом, она увидит другой мир? И, даже если не другой, может это последняя ее возможность увидеть что-либо, кроме скучных больничных стен. С трудом села на кровати, дрожащими руками подтянулась, держась за металлические быльца, даже сделала несколько шагов в направлении окна, как ноги ее подогнулись и она свалилась на соседнюю кровать. Белобрысая соседка по палате, которую Алька до сих пор так и не рассмотрела, испуганно повернулась к ней, распахнув голубые затуманенные болью глаза. Такие знакомые…
Эту девушку Алька знала! Она лежала с ней в больнице несколько лет назад. Да, точно, в этой же палате, вместе с грузиночкой Сулико. Это же Оксанка! Маленькая печальная девочка с соломенными волосами. Но… Оксанка ведь умерла! Еще тогда. Несколько дней стонала, не давая спать, а затем как-то затихла к полуночи, все вздохнули облегченно, а утром оказалось, что Оксанки уже нет.
Каким же образом теперь она жива? Вот она, сжалась в комочек, словно котенок, закутавшись в одеяло, смотрит испуганными голубыми глазами. И родиночка подергивается на верхней губе. Это сто процентов она! Что же тогда получается?
И вдруг у Альки все в голове выстроилось в четкую систему. Она поняла! Все, что, как она считала, видела в коме, произошло на самом деле. А этот белый больничный мир – виртуальный! Он выдернут из памяти Альки, и эта палата, и больные соседки, и Аркадий Павлович! Оксанка, которая была жива ТОГДА! Кто-то или что-то поместило ее в тюрьму собственного прошлого, тогда, когда ей надо искать возможность открыть Границы!