- Я запомню, - Алька внюхивалась в сухую траву, пытаясь запомнить запах.
- А есть еще и такая полынь, что чернобыльником зовется…
- Родители мои родом из Чернобыля! Но там произошел взрыв, давно уже. Теперь это мертвый город…
- У нас тоже Взрыв был тридцать пять лет тому назад.
- У вас?! Тоже?! Расскажите!
Старуха пожевала губами, словно ей не очень хотелось говорить об этом:
- Многие миры меж собой связаны, а наши близко находятся, соседи. Такой взрыв, как тридцать пять лет назад, не мог не затронуть соседние миры.
- Так из-за нашего Чернобыля и вы пострадали! Или… Или из-за вашего взрыва…
Старуха не дала Альке додумать мысль.
- У нас здесь тоже все разворотило. В Зону тридцать пять лет никому доступа нет, что там деется – одни боги ведают. Похоже, что все там уничтожено. Вокруг все чернобылем поросло. Мы же в Призонье живем. Раньше здесь такие города были… Взрывом все, созданное человеческими и не… в общем, племенами, снесло с лица земли, словно и не было ничего. Кто находился в Зоне и поблизости – погибли, тех, кто подальше был, снесло за пределы Призонья.
- Значит, где-то недалеко есть люди?! – обрадовалась Алька.
- Есть. Из тех, кто пережил взрыв, некоторые болели и умерли, но довольно большая часть смогли выжить, а за тридцать лет и расплодиться в своем Внезонье. Что-что, а плодятся люди хорошо. Да так, что стали воевать друг с другом. Вместо того, чтоб объединяться в трудные времена, да вместе выживать, стали друг друга убивать.
- За что ж они воюют?
- За земли, за близость к Призонью.
- Зачем им, разве места мало вокруг?
- Не мало, только чем дальше от Зоны, тем сложнее выжить, леса дремучие, пустыни безжизненные, звери дикие, болота гибельные. В памяти людской время до взрыва осталось Золотым веком, города процветали, поля колосом тяжелым наливались, стада тучные паслись на лугах и в междугорьях. Думают они, что можно все возвратить, жмутся к Призонью, видят, что природа здесь буяет новой жизнью, и реки буйные, и зелень еще пышнее, чем раньше, и дикий зверь плодится, лишь от городов не осталось и следа. Рвутся изгнанные из рая назад, только не могут люди переступить Границу…
- Люди не могут переступить границу? Но как же вы здесь живете?!
- А разве я человек? Старуха-травница, обитающая в лесу дремучем. Кем ты сама меня считаешь? Ведьмой?
Алька часто заморгала, не зная, что ответить. Было в лесной старухе что-то необычное, в травах она разбиралась прекрасно, но особых чудес не творила. Обычная, умудренная опытом, травница. Только почему она живет в Призонье, куда обычным людям нет хода? Или это все только фантазии одинокой старухи?
- А я кто?! – вопрос возник в голове и вырвался из горла одновременно. - Я ведь тоже здесь нахожусь!
- А ты, вообще-то, иномирянка, какой с тебя спрос.
И Алька снова не нашла, что ответить.
- Ладно, девонька, ложись-ка ты спать. Утро вечера мудренее.
Фрея постелила гостье в комнатке за занавеской, а когда девушка легла, села рядом и начала расчесывать ее волосы деревянным гребнем, приговаривая:
- Как колосок к колоску, так волосок к волоску,
как много в поле колосков, так много на голове волосков,
колос новой силой наливается, волос новой силой умывается.
Расти, коса. до пояса, расти, коса, ниже пояса,
густа, толста, красива,
наполняйся живой силой…
Старуха бормотала и бормотала, а Алька вначале слушала, да так и заснула под ее монотонное бормотание. Давно она не спала так спокойно и крепко, как в лесной избушке на набитом душистой травой тюфяке.
Пробуждение же оказалось вовсе не таким приятным.
Глава 4.
Пробуждение оказалось вовсе не таким приятным, как сон без сновидений, в котором Алька пребывала последние несколько часов. Ледяная вода лилась на лицо, девушка дернулась, открыла рот и закашлялась от попавшей в горло жидкости. Она вскочила, перепугано глядя на старуху, спокойно поливавшую ее из кружки.