Из-за этих проклятых шакалов Зона вновь отыскала Альку. Она поняла это, встретив на своем пути Лидию Петровну, врачиху, которая курировала девушку во время болезни в старом мире. Из каких уголков подсознания выдернула ее Зона?
- Стой, Алька, - преградила ей путь врачиха. – Дальше нельзя. Ты разве забыла свой диагноз? Куда ты идешь? Тебе уже пора умирать. Я же сказала: два-четыре месяца, не больше. Непослушная девочка!
Лицо пожилой женщины морщилось, когда она сердилась, на лбу пролегали две глубокие вертикальные линии. Это Алька знала еще с детства и очень не любила мрачную врачиху.
- Пойдем со мной, непослушная девочка. Я покажу тебе твою палату, где ждет тебя капельница. Там твое место. А ты бегаешь здесь…
Алька оттолкнула ее мечом и побежала дальше.
- Стой! – летело ей вслед. – Ты не можешь никуда идти! Ты же умираешь! Ты уже умерла!!!
Лидия Петровна растаяла за спиной у девушки, спешащей вперед, только вперед.
Глава 29.
Сколько времени двигалась Алька, преодолевая бесконечные скалы, никто не знает. На всю жизнь налазилась, больше не захочется альпинизмом заниматься. Казалось даже, что она родилась в этих скалах и жизненный путь ее закончится однажды тоже здесь, ибо этот путь и есть путь ее жизни. Но что вечно под луной?
Вот и скалы закончились. Точнее, не так. Алька вышла к краю безмерной по глубине и ширине пропасти. Противоположный край ее терялся в тумане, и нельзя было с уверенностью сказать, что же там. Темные тени, словно размытые в молоке, скорее всего, были продолжением скал, но добраться до них было невозможно. Хоть шаг вперед – и верная гибель. А края пропасти ни слева, ни справа не наблюдалось. Да и нельзя сворачивать. Сердцем чуяла: именно там, за пропастью, спряталась ее цель.
Алька ощутила вдруг такую пустоту внутри. До сих пор все было подчинено одной цели, и одна шла вперед, несмотря ни на что. Теперь же мир остановился и замер, свернулся у ног, словно огромный кот. Пути дальше нет. Что же делать? Девушка без сил опустилась на валун почти у самого края пропасти. Только сейчас она почувствовала безмерную усталость и желание на все наплевать.
Что ей до этого мира, в котором она давно уже заблудилась, потерялась и исчезла? Что ей до отца, которого она никогда не знала? Что до братьев и сестер, которым она не нужна. А если и нужна, то только для того, чтобы добыть трон. Что ей до наследия отца, которое она не может, да и не хочет принимать. Что ей до этого призрачного, шаткого, ненадежного мира? Может, ее уже и нет? Может, правду сказала старая врачиха, и она умерла, а все, что происходит сейчас – всего лишь посмертные мытарства души на «том свете»? А она все не хочет верить, пытается имитировать жизнь, но уже полностью исчерпала себя. Исчерпала себя до дна. Теперь она всего лишь бесплотный призрак, затерянный в осколках времени, и ей следует лишь развеяться окончательно, клочком тумана улететь в пропасть, присоединиться к другим таким же клочкам тумана…
Девушка едва не сделала последний шаг вперед, который теперь, действительно, стал бы последним. Но тут кто-то заплакал. Даже не заплакал, закричал отчаянно, словно находясь перед лицом смертельной опасности. И это был даже не человек. Но Альку громкий звук привел в себя, она двинулась вдоль пропасти на голос. Сделав всего несколько шагов и осторожно обогнув валун, увидела птенца, которого обступили сопровождающие ее шакалы. Что это птенец, можно было догадаться только по голому нескладному тельцу да огромной по отношению к телу голове. Сам же «малыш» достал бы ей до колена макушкой, если бы его поставили рядом.
Все глупые мысли вылетели из головы, и Алька выпрыгнула из-за валуна, одним ударом уложив стоящего ближе всего шакала. Остальные успели ретироваться.
- Ну, что? – спросила она пялящегося на нее круглыми черными глазами детеныша. – Что делать будем?
Птенец попытался махнуть зачатками крыльев и стукнулся при этом клювом о камни, потеряв равновесие. Поднявшись, он выразительно поглядел вверх. Там, на самой верхушке скалы, виднелось гнездо.
- Значит, ты оттуда слетел?
Малыш вздохнул.
- Молодец, летчик. И теперь тебе б обратно, пока мамка не видела?
Птенчик что-то каркнул.
- Понятно. Что ж, туда, так туда.
Все равно делать было нечего, отчего ж не помочь мальцу? Оттого, что ноги уже не хотят гнуться? Или оттого, что спину ломит? Или… Никаких «или»!