Алька выпотрошила рюкзак, умостила в него птенчика и начала подниматься вверх по почти отвесной стене с помощью альпинистского снаряжения. Добравшись до вершины, перевалила малыша через край гнезда и уселась рядом на скалу, свесив ноги. И почему вниз спускаться всегда сложней, чем подниматься вверх? Что за странный закон природы?
Ноги предательски дрожали после сложного подъема и совершенно не хотели больше никуда двигаться. Остаться, что ли, с малышом? Алька вспомнила, как жила у грифа в гнезде. Вот жизнь была! Малина. И грифы -такие милые птички. Интересно, какие родители у этого птенчика? Прилетит сейчас какая-нибудь грозная мамаша и склюет, как букашку.
Мамаша прилетела. Раза в три больше взрослого грифа черная птица. С тяжелым «Ух!» села она в гнездо, чудом, как показалось Альке, не задавив детеныша. Тот суетился и торопливо что-то лепетал на своем, на птичьем. В клюве у мамаши был зверек, внешне похожий на грызуна, но размером с месячного поросенка. Птенец потянулся было за угощением, но мать шикнула на него и наступила когтистой лапой на добычу.
- Наказан! – заклекотала она рокочущим басом. - Пусть остается теперь без ужина, раз не хватило мозгов усидеть в гнезде. Я все знаю, добрая девушка, и благодарю тебя за спасение моего сына.
Алька, спрятавшаяся за гнездо, осторожно выглянула. Кажется, прямо сейчас ее есть никто не собирается. А говорящая птица уже и не удивляла, мало ли чудес довелось повидать девушке за последнее время.
Мамаша снова шикнула на детеныша, тот обиженно захныкал, забившись в угол, а птица подвинулась в гнезде, освобождая место для Альки:
- Забирайся сюда, добрая девушка! Я чую в тебе кровь Хроса! Я ведь не ошиблась?
- Да, я его дочь, - кивнула Аля, залезая в гнездо. – А ты кто?
- Я из рода птиц Рух. У нас нет личных имен, всех нас зовут одинаково. И я – Рух. И сын мой – маленький Рух.
- Вас много?
- Раньше было много, сейчас осталось мало. Пара дряхлых стариков да в полумиле отсюда гнездо моей сестры. У нее есть маленькая дочка. Это наша надежда на возрождение. Если бы ты не отбила моего сына у шакалов, род птиц Рух был бы обречен, ведь у нас не осталось самцов.
- Хорошо, что я подоспела вовремя.
- Ты идешь в замок Хроса, добрая девушка?
- Да, только я не знаю, где он находится…
- Так вот же! – Рух кивнула в сторону пропасти.
Алька и не заметила, что на этой высоте туман рассеялся и то, что казалось продолжением скальной породы, оказалось величественным черным замком на вершине горы, причудливо тонкие шпили уносились к небу, словно он жаждал взлететь, но не мог.
Девушка, словно завороженная, уставилась на нереальную картину на фоне заходящего солнца.
- Раньше птицы Рух служили королю. Но это было давно, до Взрыва. Теперь наш повелитель мертв, а мы даже не можем поклониться его могиле.
- Могиле?
- Весь замок стал его могилой. Ведь никто не видел его после катастрофы. Следовательно, он погребен там.
- Но сам замок цел, словно Взрыв даже не затронул его.
- Защитная магия Хроса чрезвычайно сильна.
- Как же получилось, что сам он погиб?
- Он был раздавлен осознанием того, что родные дети предали его.
- Но его ведь предупреждала… - Алька вспомнила слова предсказательницы, но нет, облик старухи приняла тогда Зона, она все врала.
- Никто даже не мог подумать о подобном, - подтвердила эту мысль птица. – Это стало для любящего отца непоправимым ударом.
Алевтина промолчала.
- Тебе нужно на ту сторону? – спросила Рух.
Девушка кивнула.
- Ты думаешь, что сможешь все исправить?
- Попробую. Сможешь меня перенести?
- Я б с удовольствием послужила дочери короля. Но путь к замку закрыт для нас.
- Как это?
- Мы называем их «белые кости», это летающие чудовища, из-за которых и погибло уже большинство наших.
- Но ведь вы такие огромные…