- Да я, вроде бы, в путешествие не собираюсь, - пожала плечами Алька.
- А ты собирайся, девонька, не век в лесу сидеть.
Алька промолчала. Ей было так хорошо и спокойно у знахарки, что она даже не думала о том, что придется ее покинуть. Да и зачем? Она себя чувствовала с каждым днем все лучше и лучше. А для проведшей несколько лет в квартире девушки ежедневные походы за травами казались самыми прекрасными путешествиями. Нет, она уже никуда не хочет уходить! Почему Фрея так сказала? Ей ведь и самой лучше с Алькой, она старается помочь во всем, чем может, да и веселее вдвоем. Сама ведь захотела иметь ученицу.
- Куда я должна собираться? – изменившимся голосом спросила Алька.
- Что? – старуха, как будто, и не говорила ничего подобного. – Каша, небось, созрела. Возвращаться пора.
Вот так всегда, знахарка не любила отвечать на вопросы, и к этому пора было привыкнуть.
Алька разложила ароматную кашу по мискам, достала лепешки. А может травница беспокоится, что она много ест? Муки в кладовке совсем мало осталось. Девушка заморгала и отложила лепешку.
- Что такое? – удивилась Фрея. – Почему не кушаешь?
- Не хочется отчего-то…
- Не ври! Здоровое тело должно есть хотеть. Отчего ж лепешку не берешь? Правду говори! – травница уставилась на свою ученицу, сурово сведя брови.
- Ну… Муки мало осталось, экономить надо, - не смогла соврать Алька под ее тяжелым взглядом.
Травница улыбнулась, даже помолодела как-то:
- Вот глупая девчонка! Экономить она собралась на своем животе. А потом будешь за ветром падать. Не бойся, ты меня не объешь, в лесу всё еда, сама ведь поняла уже. Можно и без муки прожить. Но мы не будем. Завтра пойдем к людям, выменяем на целебные мази да настойки.
- Мы увидим людей?! Правда?! – глаза у Альки загорелись, словно звездочки.
Хоть и хорошо ей было у Фреи, и менять образ жизни она уже не хотела, но известие, что она увидит людей после стольких дней отшельничества, будоражило само по себе.
- Правда-правда, - засмеялась кашляющим смехом старуха. – Разве тебя Фрея когда-нибудь обманывала?
На следующий день, и правда, знахарка набрала две полные сумы лекарственных средств и вместе с Алькой отправилась к границе. Она уже рассказывала раньше о границе между Призоньем и Внезоньем, которую не могут перешагнуть люди.
- А мы можем пройти на ту сторону? – поинтересовалась Алька.
- Я не могу. А ты – не знаю. Ты - дочь другого мира.
- Так я могу попробовать!
- А зачем? Чтоб тебя там разорвали на маленькие кусочки?
- Но… Почему?
- Люди стали голодные и злые. То саранча, то тля уничтожает поля. Болезни досаждают. Жизнь тяжела и печальна. Из рая их изгнали и назад не пускают. И тут они увидят тебя, живущую, как они считают, в раю. Как ты думаешь, они к тебе отнесутся?
Алька задумалась. Ей не нравилась представленная картинка, но явь оказалась еще непригляднее. Границу она увидела издалека. Она была нечеткая, едва заметная, как воздух, колышущийся в знойный день над влажной землей. За границей все казалось немного размытым, зыбким, как бы нереальным. У самого края Фрея остановилась. В отличие от свежей яркой зелени в Призонье на той стороне все казалось блеклым и унылым. Даже деревья были чахлыми и трава пожухшей. Среди деревьев ковырялся в песке малыш лет шести, голый и чумазый. Увидев гостей «с той стороны», он вскинул вихрастую головку и подошел, засунув грязный палец в рот, остановился около самой границы и потупился.
- Зови людей, малец, - велела старуха. – Скажи, чтоб несли муку, пшено, яйца, самогону и воску немного. Да, новую рубаху пусть принесут, сумку полотняную да нашейный мешочек. Все, беги.
Малыш кивнул, вытащил палец изо рта и побежал, сверкая голыми половинками ягодиц. Знахарка присела и начала доставать из сумок свою «аптеку». Вскоре подтянулись и люди. В основном это были женщины, с ними несколько детей и подростков. Одеты все были в полотняные рубахи, подпоясанные простыми веревками. Одежда была не новая и несвежая. Все казались изможденными и несчастными. По очереди подходили они к границе, низко кланялись и высказывали свою просьбу. Фрея брала у них подношения и давала взамен мази, настойки, травы. Последним пришел низкорослый мужчина с целой торбой стеклянных баночек и бутылочек, нужных знахарке для расфасовки лекарств. На Альку никто даже и не смотрел, словно и не было ее. Она села в сторонке, чтоб не мешать, и молча разглядывала приходящих к границе людей. Только сейчас она поверила, вынуждена была поверить, что находится в другом мире, альтернативном, параллельном, соседнем, как его не назови, а чужом. Или он уже свой для нее, иномирянки? Ведь она уже так привыкла к нему, к немного ворчливой, но доброй Фрее, к девственной природе… А вот шумный многолюдный Киев теперь кажется ей далеким, словно снился когда-то во сне… Как странно все. Есть ты, и есть мир вокруг тебя. И он становится родным, словно всю жизнь только здесь и жила. И вдруг понимаешь, что и он может исчезнуть, так же, как Киев ее детства, что колесо жизни вертится, что она, действительно, получила шанс сбежать от смертельной болезни и найти другую судьбу, в которой она может ходить, бегать, смеяться и радоваться. Но, возможно, за все это придется платить. Ведь недаром говорят, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ну что ж, пусть так. Даже если и придется платить, то, по крайней мере, она знает, за что. Хуже судьбы, чем ждала ее в прежнем мире, уже не придумаешь. Она благодарна этому миру и Фрее за спасение, и заплатит, если будет нужно.