Это объяснение было более правдоподобным, чем спонтанно возникшая мысль о том, что Фрея – ведьма. Алька успокоилась и начала собирать ягоды, не забыв обратиться к кусту:
- Калина-сестрица, дай мне своих ягод волшебных, чтоб исцелиться. Поделись со мной своей красотой, а я с тобой своей добротой.
Ягод Алька с травницей сняли не больше половины, но и этого было более, чем достаточно. После этого Фрея велела ученице повязать на куст ленту, которой она подвязывала волосы.
- Калина должна помнить, с кем ей красотой делиться, - объяснила она.
Тем же путем, через бурелом и заросли, стали они выбираться назад. С каждым шагом становилось все теплее, и вскоре Алька сбросила свитку. Да, это было реальное чудо, и теперь она не будет удивляться постоянно цветущей поляне с одуванчиками или другим аномалиям.
Они почти выбрались из зарослей, ведущих на поляну с осенней калиной, как Фрея вдруг ахнула и бросилась в сторону. Сначала Алька подумала, что ее кто-то испугал, но вокруг было тихо и спокойно, а старуха уже обхаживала, потирая довольно ладони, куст где-то метровой высоты, щедро покрытый малиново-розовыми цветами.
- А все-таки недаром ты нечистого позвала, девонька, - сказала она, когда Алька подошла. – Он, конечно, хитрец, но добро помнит и добром отплатить может. Я ему наш обед отдала, а он нам вот какой подарок сделал. Давно я такого не встречала.
- А что это?
- Марьин корень. Очень полезная штука.
- Но мы ведь не будем его выкапывать ради корня? Он ведь такой красивый… Может, лучше прийти сюда осенью?
- Осенью ты его не найдешь здесь. Мы ведь когда по калину шли его не видели?
- Не видели.
- Потому что не было его. Говорю ж тебе, это нечистый отблагодарил. И подарок должны мы принять, иначе обидится он. А в марьином корне все части полезны. Лечит он все женские болезни. Отвар успокоит и обезболит. А если человек болен, чахнет, а понять нельзя, отчего, следует его окурить дымом от сухого корня. Имеет он и чародейские свойства, защищает от злых духов, от морских бурь, от разных хворей.
Алька вместе с Фреей, копая по очереди, с трудом выкопали растение, корень которого просто изумлял своей величиной. Он один весил не менее пяти килограммов. Знахарка была вне себя от счастья, давно не встречала она такого красавца.
- Марьин корень можно жарить, можно печь, можно кашу из него сварить, а можно и кисель. А если порезать да посушить, то будем заваривать чай. А коли сушеный истолочь, даже хлеб из него спечь получится. Не оставил нас нечистый без обеда, видно, наша каша да лепешки ему по нраву пришлись.
В доказательство своих слов знахарка велела Альке развести костер и нажарила марьиного корня, в очередной раз доказав, что можно выжить в лесу без запасов еды.
А вечером Фрея напомнила Альке, что нынче полнолуние, и следует положить под изголовье корень сон-травы, дожидающийся своего часа.
После дальнего похода в лес за калиной девушка уснула, едва голова коснулась подушки, и словно провалилась в сон без сновидений. Но под самое утро сновидение, наконец-то, догнало ее. Она шла, не видя тропы и не понимая, что за мягкая, словно подушка, мгла укутывает ее. Ее окликали разные голоса. Один был похож на голос Фреи. «Ты – моя», - увещевал он. Но другие голоса тоже звали, манили, упрашивали. Мужской, женский, старческий, юный… Почему она так всем нужна? Где она? Куда идет? И вдруг тьма исчезла, словно она переступила границу, и она увидела мир, рассыпавшийся на кусочки, словно калейдоскоп. Кусочки мира пролетали мимо нее. Или это она пролетала мимо этих осколков? Альке казалось, что она запуталась в паутине, и огромный паук сидит где-то в центре и подтягивает ее, не спеша, за ниточку. Он знает, что девушке некуда деться, поэтому действует медленно, смакуя ее приближение. Девушка дергается, пытается вернуться, но не тут то было. Голос, непохожий ни на один из тех, что звали ее раньше, мягкий и бархатный, обволакивает, убаюкивает. Алька не разбирает слов, она просто понимает, что ее зовут, зовут туда, в самый центр паутины. И когда она приближается, то видит зеркало, огромное зеркало, не имеющее границ, оно уходит вверх, в самое небо, теряясь в облаках, и в стороны до бесконечности. Но едва девушка приближается – рассыпается на миллионы крохотных осколков, бесшумным градом осыпающихся вниз. Только не удается рассмотреть, что же там, за зеркалом. Алька думала, что сейчас осколки упадут, и она увидит, что же там, но проснулась. Осталось только тяжелое чувство неудовлетворенности, ведь достаточно было не просыпаться еще несколько мгновений. Девушка попыталась вернуться в сон, но безрезультатно, он не таял в памяти, как обычные сны, но и не пускал в себя.