Приняв решение, Аля решительно двинулась вперед. Один тапок она потеряла ещё когда катилась с горки, второй увяз в грязи. Пришлось ползти босиком, подтягиваясь на локтях и таща за собой непослушное тело. Через пару метров, Алька поняла, что так месить грязь просто невозможно. Попробовала подтянуть колени и передвигаться дальше на четвереньках. Получилось. Но и такой способ передвижения по скользкой размокшей земле был сущим адом. Плюхнувшись в очередной раз в лужу лицом, девушка почувствовала, как внутри груди закипает гнев. Она давно разучилась сердиться и злиться. Ни на судьбу, ни на окружающих ее людей. Зачем злиться, если, все равно, нельзя ничего изменить? Но сейчас ее охватил самый настоящий гнев. И на судьбу, и на людей, и, главным образом, на себя, на свою глупость, из-за которой она сейчас вся в грязи ползет неизвестно куда, замерзая в лёгкой одежде. Могла ведь в это время сидеть спокойно в коляске и наблюдать за бьющимся в окна ливнем, и было бы ей сухо и тепло. Дура. Дура!
От самобичевания легче не становилось, поэтому Алька решила двигаться понемногу дальше. Она обхватила руками ближайший ствол сосны и, держась за него, встала на ноги. Голова немного кружилась и подташнивало. Ну вот, наверное, еще и сотрясение мозга получила. Хотя о каком мозге речь, с такими-то глупыми поступками? Девушка фыркнула сердито и сделала шаг. К своему удивлению, она не упала, колени не подкосились, как обычно, только сильнее закружилась голова. Инстинктивно девушка сделала несколько быстрых шагов по направлению к следующей сосне и обняла ее, как родную. Так ребенок, который только учится ходить, бежит навстречу матери, обхватывая ее за ноги, чтобы удержаться. Алька и сама была сейчас как ребенок. И так же ее охватил восторг от этих первых за несколько лет самостоятельных шагов. Она прижалась к дереву всем телом, вдохнула всей грудью свежий воздух, ощутив на губах вкус дождя и грибов, улыбнулась этим ощущениями жизни, о которых давно забыла. Нет, все не даром, все не просто так. Даже если эти несколько шагов и этот глоток свежего воздуха единственные подарки судьбы, и за это она будет благодарна до последних мгновений жизни. Алька снова втянула в себя воздух и лизнула капельку смолы, выступившей на коре сосны. Новые ощущения рвали ее на части и рвали на части привычный скучный мир, в котором она жила. Аля сделала еще несколько шагов к следующему дереву, затем к следующему. Она могла идти сама! Неверным шагом, пошатываясь, но сама! А еще она чувствовала, что каждый шаг дается ей все легче и легче. Естественно, она не забывала, что обречена, что осталось ей совсем немного. Наверное, шок и холод вызвали такой необычный эффект. И еще выброс адреналина. Да, это, точно, выброс адреналина. Все пройдет, и она снова сядет в свою привычную коляску, и будет доживать оставшиеся недели, дни. Но сейчас, сейчас нужно наслаждаться каждым мгновением, этим чудом, подаренным ей судьбой. И она наслаждалась, размазывала по лицу холодные капли, втягивала в себя пахнущий хвоей воздух, гладила ладонями шершавые стволы деревьев, мягкий упругий мох, поднимала и бросала прошлогодние шишки. Она даже не заметила, сколько прошла, как вдруг впереди заблестел огонек. Люди. Наверное, дом. Пьянящее чувство свободы начало затихать. Нужно идти к людям.
Алька вышла к огоньку, но, к ее изумлению, это был вовсе не свет в окне многоэтажки, а небольшой костер посреди поляны, возле которого сидела на сломанном стволе дерева древняя старуха в лохмотьях и ворошила палкой дрова. Как в такой ливень мог гореть огонь, стало ясно только тогда, когда девушка приблизилась. Старуха и костер находились в кругу, где дождя не было, как такое могло быть, совершенно не понятно, но все было именно так. Даже земля вокруг костра была сухая. Наверное, бабушка прикрывала чем-то себя и огонь, решила Алька. А дождь на глазах утихал, только лужи под ногами говорили о недавнем потопе. Девушка приблизилась к огоньку, старуха подняла на нее глубокие глаза непонятного цвета и нестарческим голосом произнесла:
- Наконец-то ты пришла.