- А нет здесь людей, окромя меня, - развела старуха руками. – Со мной придется тебе жить. Но сначала к ручью поди, в порядок себя приведи, а то зверь и птица шарахаться будут.
Ну вот что поделать? Как ей объяснить, если она ни слушать не хочет, ни понимать? Алька вздохнула.
Старуха порылась в котомке и протянула ей сверток:
- Вот, возьми. Переоденешься в чистое. А тряпье свое выбрось, никуда оно уже не сгодится. Ручей там, - ткнула костлявым пальцем в сторону, -недалеко.
Алька снова вздохнула, взяла сверток и отправилась в указанном направлении. Только через несколько шагов до нее дошло, что она снова идет своими ногами, и идет довольно уверенно, почти не чувствуя той боли, которая сопровождала ее всегда. Это было чудесно и странно одновременно, но девушка решила не особо удивляться, а просто пользоваться этой короткой передышкой, этим временным облегчением. Она слышала, что иногда умирающим вдруг становится гораздо легче перед концом, они даже встают со смертного одра, начинают связно говорить, просят есть, а то и стакан водочки. А потом раз – и все.
Сколько бы ни продлилось это чудесное состояние, следует принимать его с любовью и благодарностью. Так размышляя, девушка подошла к ручью, вступила босыми ногами в довольно холодную воду, приятно щекочущую щиколотки, сбросила с себя майку и штаны от пижамы, превратившиеся в грязную тряпку. Вот если бы так же просто было сбросить больное, разваливающееся тело и надеть новое… Быстрыми движениями обтёрла она с себя грязь, шипя, когда приходилось касаться свежих синяков и ссадин. Тело быстро онемело от холода, и Алька начала стучать зубами. А ведь еще нужно вымыть волосы, хорошо, что у нее не слишком длинные. Ей никогда не разрешали отпускать волосы, даже в детстве, кто бы возился с косами? Отец? Мачеха? А Альке всегда хотелось иметь длинные тяжелые волосы, как говорят, косу до пояса…
- Давай, помогу, девонька.
Алевтина вздрогнула от неожиданности, но успокоилась, узнав голос старухи. Ладно, пусть помогает, чего уж там. Она зажмурилась, стала на колени и опустила голову. Почувствовала, как твердые костлявые ладони втирают в кожу головы какое-то средство, сильно пахнущее травами, затем смывают все уверенными сильными движениями.
После старуха смазала все синяки и ссадины на теле девушке жирной мазью и велела одеваться. Алька натянула на себя рубаху, чистую, но сшитую из грубой серой ткани, а сверху овчинную безрукавку, которой укрывалась ночью.
Старуха оценивающим взглядом оглядела ее и крякнула:
- Сойдет. Только вот идти тебе придется босиком.
- Придется, тапки я потеряла, - вздохнула девушка. – Спасибо вам и за это, бабушка. Так вы укажете мне дорогу?
- Вместе пойдем.
- К людям?
- Нет здесь людей, говорила уже. Ко мне пойдем.
Алька вздохнула в очередной раз. Придется согласиться. Лучше уже с такой спутницей идти, чем самой неизвестно куда. А по дороге обязательно встретятся люди, это ведь город, столица. Наверное, занесло ее в какой-то парк, не могла же она далеко уйти…
- Вот, одень, - старуха протянула ей тоненькое серебряное колечко, - защитит оно тебя.
- Защитит? От кого? От зверей?
- От зверей не защитит. А от кого надобно, от того спрячет.
- От людей, что ли?
- От врагов.
Алька надела колечко на средний палец левой руки. Сумасшедшим следует поддакивать, с сумасшедшими следует соглашаться.
Старуха бодро двинулась вперед, слегка опираясь на палку, а девушка поспешила за ней. Идти босиком было не очень удобно, без конца под ноги попадались то корявые сучки, то колючие шишки, но что поделаешь? А вот на сумасшедшей бабульке были добротные сапоги из толстой кожи, отметила про себя Алька. В таких можно и через весь лес пробраться, не заметив.
Трехдневный дождь окончился, умыв мир небесными водами, и сейчас в небе сияло яркое утреннее солнышко. Все оживало на глазах. Зелень, казалось, шевелилась, спеша вырасти. Невидимые птички щебетали, перекликались. Воздух словно звенел от чистоты и свежести. Сосны сменились лиственными деревьями с густым буйным подлеском, травы-муравы устелили землю, зажигаясь то там, то здесь редкими звездочками цветов. Алька никогда не была в настоящем лесу, наверное, поэтому все для нее сияло необыкновенно яркими красками, а звуки и запахи сливались в непередаваемой какофонии. Непривычно заурчало в желудке. Девушка вспомнила, что вчера не обедала и не ужинала, а сегодня еще не завтракала, но она давно уже не испытывала аппетита, поэтому даже чувство голода было ей вновь и в радость. Как приятно чувствовать себя живой, ощущать легкое дуновение ветерка, влажную траву под подошвами ног, ласковые лучи солнца, словно гладящие ее щеки. Она уже высохла и согрелась, даже пришлось скинуть безрукавку, и так было тепло и приятно.