- Ты любишь меня только потому, что я - единственная девушка в твоем царстве! – Алька натянула одеяло из водорослей до самого носа и зажмурилась.
- О, единственная и неповторимая!
Актар одним движением отбросил одеяло и прижал девушку к кровати своим телом.
- Отпусти меня! – Алька попыталась столкнуть возбужденного мужчину, но это было все равно, что сдвинуть с места скалу. – Я не хочу!..
- Хочешь, но сама еще не знаешь этого. Ты, словно спелая ягода, которая просится в рот, а говорит, что лучше упасть в грязь под деревом.
- Не-ет!
Последняя попытка вырваться была блокировала стальными мускулами, а разгоряченный Актар припал губами к ее рту. Его рука начала ласкать оказавшуюся под ладонью грудь, и Алька с удивлением отметила, как отзывается тело на его умелые ласки. Она пыталась еще что-то сделать, чтобы не допустить близости с мужчиной, которого впервые увидела вчера вечером, но мысли, тая под загорающимся в теле огнем, исчезали, недодуманные, в неизвестности. Мужское тело придавливало ее к кровати приятной тяжестью, а мужское естество прижималось к животу, подрагивая, горячее и живое, словно заблудившийся зверек. Она не заметила, как ласки переместились на другую грудь, а поцелуи начали опускаться по шее все ниже и ниже. Рот был уже свободен, и можно было бы снова начать возмущаться и требовать отпустить ее, но мысли об этом были уже далеко, слишком далеко. Алька тяжело дышала и ловила каждое ощущение давно жаждущего любви тела. Она закрыла глаза, так ощущения становились острее и слаже. А Актар уже целовал ее грудь, он облизал языком сосок по кругу, и девушка застонала, внутри у нее что-то дрогнуло. Причинивший сладкую боль язык лизнул ее в губы, успокаивая, и снова вернулся к груди. Жадный рот начал сосать сосок, с каждым движением обнажая нервы и вознося все выше и выше. Аля начала стонать, но ее рот был закрыт новым поцелуем и язык проникал в нее все глубже и глубже, сталкиваясь и играя с ее языком, а затем начал двигаться в извечном танце, и это движение породило теплый пульсирующий комочек внизу живота. Девушка зашевелилась, пытаясь сбросить все нарастающее напряжение, но тут же на ее живот легла большая сильная ладонь и начала нежно водить и слегка пощипывать. Вскоре вездесущие губы переместились на живот и начали целовать его мелкими игривыми поцелуями, а руки уже ласкали бедра, между бедер. Казалось, руки и губы Актара были везде и одновременно. Человек не может творить такое! Это какая-то магия!
Когда палец коснулся свернувшегося между лепестками бутона, сознание в последний раз закричало: «Остановись!» Но нахлынувшая волна новых, неизведанных ранее, чувств быстро захлестнула его порыв. Палец Актара ласкал ее, проникая в сокровенную глубину, а губы шептали, теребя мочку, в самое ухо: «Ты так прекрасна… Так сладка…» И от этих слов становилось еще слаже. И снова Алька не заметила, как вместо пальца в интимном месте оказалось нечто другое. Словно слепой котенок, ищущий материнскую грудь с молоком, толкался своей горячей твердой головкой в ее закрытую дверь. «Мне так одиноко, - шептали губы, обдавая теплым воздухом ухо. – Мне так плохо без тебя. Так одиноко… Пусти меня… Мне так холодно… Согрей меня… Пожалей меня… Пусти…»
«Да! Да!» Алька раскрылась вся, телом и душой, чтобы впустить в себя одинокого скитальца, согреть беспомощного котенка, тыкающегося в нее своей головой. И вдруг почувствовала, как ее пустоту, вселенскую пустоту, которую она до сих пор не замечала, начинает наполнять жизнь своей непобедимой мощью, и закричала, не в силах сдержать эмоции от переполнявших ее чувств. Она и не знала, что была ранее так пуста, так одинока, что ей так не хватало этой заполненности.
Актар входил в нее медленно, по чуть-чуть продвигаясь вперед, пока не почувствовал преграду, говорившую о том, что под ним девственница. Что ж, в этом свои плюсы. Первый мужчина запоминается на всю жизнь, и, что было бы найлучшим вариантом, может оказаться и единственным. Он продолжил поступательные движения, по миллиметру пробиваясь в тесную горячую тесноту девушки, ощущая себя первопроходцем и опасаясь причинить боль. Если все делать в первый раз очень медленно и осторожно, боли от потери девственности не будет, а будет только радость от полноты бытия и воссоединения мужского и женского начала.