Старуха шла молча, а Алька была и рада этому. Она спешила воспринять каждый кусочек этого мира, запомнить каждое мгновение. И даже удивилась, когда старуха остановилась, бросив ей короткое:
- Пришли.
Ну, вот, только избушки на курьих ножках и не хватало. Алька с удивлением разглядывала небольшое строение из целых бревен, покрытое камышовой крышей и стоящее на низких толстых сваях.
- А это… эти… ножки зачем? – спросила она.
- Река здесь недалеко, - объяснила старуха. – Весной, когда половодье, вода часто сюда доходит.
- А что ж дальше не построились?
- Так хочется ж поближе к реке. Ну, что? Заходи, давай. Сегодня гостьей будешь.
Алька поднялась вслед за старухой по деревянным ступенькам и очутилась в горнице, точно такой, как она представляла в сказках о Бабе Яге. Даже мороз пробежал по коже. Тяжелый деревянный стол, наверное, дубовый, такие же табуретки. Два огромных сундука, длинная лавка у противоположной стены. И печь. Настоящая огромная печь, в которой можно было зажарить целого поросенка, а можно печь круглые душистые хлебы. Да на ней можно даже спать! Неужели где-то еще могло сохраниться такое сказочное чудо? Алька даже рот разинула от изумления.
Избушка внутри оказалась довольно большой. Кроме горницы была еще небольшая дверь, закрытая на щеколду, скорее всего, кладовка, а сплошная занавеска в мелкий цветочек скрывала, видимо, спальную комнату. Шкафов в горнице не было, но везде, где только можно, висели полочки, заставленные разнообразными бутылями, коробами, бочоночками. А все оставшееся место было завешено пучками разнообразных сушеных трав, которые все вместе создавали непередаваемый и почти удушающий аромат. Алька не удержалась и громко чихнула.
- Садись, - старуха указала рукой на табурет около стола. – Знаю, тебе бы в баньку сейчас, горячую, парную, но баньку топить еще надобно, а ты, поди, проголодалась уже?
- А у вас и банька есть? – с удивлением обернулась девушка.
- Есть, а как же без баньки? Позади избы, на пригорке. Так что, есть хочешь али как?
- Угу, - кивнула Алька, присаживаясь на скрипучий табурет около окошка. – Еще как хочу.
- Разносолов не жди, я три дня дома не была, тебя ждала (Алька пропустила мимо ушей это странное замечание, желудок уже сводило от предвкушения скорой трапезы). Но кое-что у хорошей хозяйки завсегда найдется.
С этими словами старуха достала кусок вяленого мяса, головку сыра, замочила в глиняной мисочке сухари, насыпала в плошку каких-то ягод. Огромным ножом, с которым, скорее, на медведя идти, а не на кухне орудовать, быстро нарезала мяса и сыра.
Альку упрашивать не пришлось. Она всегда сидела на специальных диетах, которые вроде бы должны были облегчать ее состояние, но, скорее всего, ничем не помогали. Сейчас, когда ей осталось не так уже долго жить, можно было позволить себе все, что угодно, тем более, что желудок настоятельно требовал поскорее наполнить его. С непередаваемым удовольствием разжевывала она кусочки твердоватого мяса, заедала его сыром и мокрыми сухариками, и ей казалось, что в жизни она не ела ничего более вкусного. Старуха какое-то время глядела на девушку даже с каким-то умилением, а затем сказала, что пойдет топить баню и ушла. Вернулась, когда Алька уже заканчивала трапезу, поставила на стол кувшин с чистой родниковой водой и кружку, а сама села напротив, подперев кулачками подбородок.
- Пей, тебе пить много надо, вода, она сама сильная и другим силу дает.
Алька никогда не пила много воды, ей было достаточно того, что приходится запивать лекарства. Но сейчас почувствовала самую настоящую жажду и с наслаждением выпила целую кружку.