— Там такие удивительные вещи! Перья, которые меняют цвет в зависимости от настроения пишущего, чернила с лёгким магическим свечением, а тетради… О, ты сама увидишь! Есть с обложками из лунного шёлка, есть — из листьев серебристого папоротника. Они даже слегка шуршат, когда их открываешь.
Я слушала её, и внутри разрасталось непривычное чувство — не тревога и не растерянность, а предвкушение. Словно я действительно начинала верить, что это место может стать моим вторым домом.
Лавка оказалась небольшим уютным помещением, спрятанным в боковой галерее академии. Внутри царил полумрак, рассеянный мягким светом кристаллов, висящих под потолком. Полки были уставлены всевозможными принадлежностями для письма: свитки, перевязанные шёлковыми лентами, чернильницы, мерцающие разными цветами, перья всех размеров и форм.
Хозяйка лавки — пожилая женщина с проницательными серыми глазами и седыми волосами, заплетёнными в тугие косички — улыбнулась, увидев нас:
— А, новые ученицы! Чувствую, вам нужен особенный дневник.
Она исчезла за стеллажами и вскоре вернулась с двумя тетрадями. Одна была в обложке из нежно‑голубого лунного шёлка с серебряной нитью по краям, другая — в переплёте из переливающихся листьев.
— Вот, — протянула она мне голубую тетрадь. — Эта чувствует настроение. Если тебе грустно, она станет чуть темнее. Если радостно — засияет ярче. А эта, — она передала Роуз вторую тетрадь, — запоминает прикосновения. Если проведёшь по обложке рукой, она сохранит тепло твоего касания.
Роуз восхищённо провела пальцами по переплёту:
— Это невероятно!
— Всё в Эларионе живое, — мягко напомнила хозяйка. — Даже бумага и чернила. Помните об этом, когда будете писать.
Мы расплатились и вышли из лавки, бережно держа свои новые дневники. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая башни академии в золотисто‑розовые тона.
— Давай сядем здесь, — предложила Роуз, указывая на каменную скамью под раскидистым деревом с пурпурными листьями.
Мы устроились, раскрыли тетради. Моя обложка действительно слегка светилась, отзываясь на тепло моих пальцев.
— С чего начнём? — спросила я, доставая перо и чернильницу.
— Со всего, — улыбнулась Роуз. — С запахов, звуков, ощущений. С того, что мы сегодня узнали.
Я окунула перо в чернила — они оказались прозрачными, но при соприкосновении с бумагой вспыхивали мягким голубым светом.
«Сегодня я впервые почувствовала воду, — написала я. — Она не просто мокрая и холодная. Она живая. Она помнит. Она говорит. И она показала мне, что я на своём месте.
Рядом с этим текстом вспыхнули крошечные искорки, словно бумага сама подтверждала мои слова.
Роуз заглянула в мою тетрадь:
— Смотри, она откликается!
Я перевернула страницу — на чистой бумаге уже проступали слабые очертания деревьев и бассейна, словно тетрадь сохраняла образы того, что я видела.
— Теперь твоя очередь, — сказала я, глядя на Роуз.
Та улыбнулась, провела рукой по обложке своей тетради, затем начала писать. Её чернила сияли тёплым янтарным светом, и слова будто танцевали на странице.
— Я пишу о том, как мы встретились, — пояснила она. — О том, как ты боялась, но всё равно попробовала. О том, как огонь стал отражением наших чувств.
Внезапно её страница тоже ожила: в тексте заиграли крошечные огоньки, повторяя форму огненных шаров, которые мы создавали утром.
Мы переглянулись и рассмеялись.
— Магия повсюду, — прошептала я.
— Даже в дневнике, — добавила Роуз. — И это прекрасно.
.— Аня! Роуз! крикнул Кайл — он остановился, пытаясь отдышаться. — Вы не поверите, что случилось!
— Что такое? — встревоженно спросила я, шагнув к нему.
Кайл провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями, и выпалил:
— В академию прибыла главная делегация оборотней! Вместе с самим принцем Аэльдаром. И… он решил, что хочет пройти обучение у нас!
Девушки замерли, переваривая новость.
— Принц оборотней? У нас? — недоверчиво переспросила Роуз. — Но зачем? Их магия ведь так отличается от нашей…
— Именно поэтому, — подхватил Кайл. — Он заявил, что хочет изучить «человеческий» подход к магии, чтобы наладить диалог между народами. Магистры уже согласились — это вопрос межрасовых отношений.
я нахмурилась:— Но это… реально? — нахмурилась я. — Я правда ничего не понимаю. Это плохо или хорошо?
Кайл задумчиво посмотрел на меня:
— Сложно сказать. С одной стороны, это огромный шаг к миру между народами. С другой… не все оборотни дружелюбны, и не все люди готовы их принять. В академии наверняка найдутся те, кто будет против.