Алисия попыталась сфокусироваться только на том, что видела. Отвлечься от лишних звуков, запахов, от соприкосновения с диваном… Ректор молчал — и это с одной стороны помогало, с другой, лишало поддержки, оставляло наедине с собой.
Хотя последнее лишь сначала заставило чувствовать себя покинутой и уязвимой. Совсем скоро беспомощность заменилась стремлением познать и проявить себя. А через это — и верой в собственные силы, решимостью.
Алисия почти впала в бессознательное состояние, позволяя зрению контролировать всё вокруг. Концентрировалась на красках. И вдруг почувствовала, как внутри неё что-то зажглось.
Мир обрёл множество красок, пестря оттенками, каких Алисия раньше не видела. Всё стало намного ярче. И, видимо, не только вокруг, но и в ней самой. По крайней мере, Джонатан смотрел практически заворожено.
— А теперь изучим возможность проникнуть с помощью магии в сознание другого человека, — торжественно объявил он, когда она поймала его взгляд. — Только так ты сможешь воздействовать на него заклинанием. Смотри на меня. Прямо в глаза.
Алисия повиновалась, окунаясь, казалось, в самую глубь его серых глаз.
— Вот так, — одобрил ректор. — Абстрагируйся от всего остального.
Это оказалось сложнее: Алисия не прекращала чувствовать его воздействие. Хотя должно быть наоборот. Тем более, её магия уже открылась. Алисия чувствовала её в себе. Осталось лишь перенаправить её на Джонатана, воспринимая его как объект.
Эта мысль помогла настроиться. Но, когда у Алисии начало неплохо получаться, ректор вдруг резко разрушил её усилия, сказав:
— Я усложню тебе задачу. Прикоснусь, продолжу говорить, — с этими словами он спокойно положил свою руку на её и слегка провёл пальцами.
Алисия опешила от этих действий, никак не ассоциирующихся с человеком его должности и студенткой. Это сбивало настрой.
С другой стороны, Джонатан чётко трактовал свои действия, объясняя их. Ничего особенного не произошло. И в его глазах был лишь призыв раскрыться, впустить себя в его подсознание.
Он продолжал говорить, но Алисия перестала слушать. Лишь мельком, отдельные обрывки слов, доносящие смысл…
Они словно доносились из другой комнаты. Алисия выделяла суть больше подсознательно, догадками.
— Ты должна сконцентрироваться только на моих глазах. Всего остального не существует. Смотри не на меня, а в меня…
Алисия словно перестала дышать. У неё почему-то обострилось ощущение именно его прикосновения. От неожиданности этого жеста или неловкости? Всё-таки, перед ней был не просто ректор, а малознакомый мужчина. С чего она взяла, что могла ему доверять?
Хотя, скорее всего, это всё из-за её смущения. Джонатан выглядел удивительно молодо, и, что скрывать, очень даже привлекательно. А потому прикосновение его руки, да ещё сопровождаемое ласковыми поглаживаниями пальцев, вводило в замешательство.
Это было слишком ощутимо. И с каждой секундой лишь обострялось. Трудно продолжать смотреть ему в глаза, чувствуя такое воздействие. Он мог увидеть, в каком она смятении. Алисия вдруг перестала воспринимать его просто как наставника. Это было странно, но в то же время захватывало, не отпуская.
В какой-то момент прикосновение будто проникло ей под кожу, достигло оголённых нервов, въелось в кровь, разнеслось по организму. Слишком острое ощущение. Оно полностью поглощало в себя. Алисия чувствовала его руку всем существом, хотя та касалась лишь небольшого участка её кожи. Но была словно везде.
И тут произошло это. То самое взаимодействие, о котором говорил Джонатан. Алисия распознала сразу. Теперь она чувствовала не только его прикосновение, но и его самого.
Магия сработала. Вот только через осязание, а не зрение, хотя от Алисии требовалась концентрация на взгляде. Но, видимо, ощущение его прикосновения было слишком мощным и невольно победило всё остальное.
Что ж, обменяв магию на бессмертие, Джонатан стал обычным человеком. А потому вряд ли почувствовал, через что на него воздействовали.
Эта спасительная догадка подтвердилась, когда Алисия погрузилась в его подсознание. Теперь она точно знала: он не различил, с помощью какого органа чувств она проникла в его разум. Без лишних сомнений верил, что сыграло зрение. А потому, чтобы скрыть смущающее её обострение осязания, Алисия как можно пристальнее уставилась в его глаза. Так, словно действовала взглядом.