— Совершенно верно, ваше высочество. — Камергер жестом отправил назад крокодилов и сделал касательно их пометку в своих бумагах.
Слоны выглядели устрашающе, даже с закованными в железо ногами, с опытными всадниками на спинах. Все это, конечно, не уменьшило их размеров, и принц вытянул шею, разглядывая невиданных зверей.
— Потрясающе! — воскликнул он. — Но есть ли от них польза?
— Конечно, ваше высочество. Что касается таскания тяжестей, им нет равных. И, говорят, один их вид на поле боя обращает врагов в бегство.
Убедительные аргументы, безусловно, понравились Мелиобару.
Верблюды вызвали у него смех — и были приняты по этой причине. А вот гигантские неповоротливые ящерицы с зеленой чешуей и “выстреливающими” изо рта языками поставили его в тупик.
— Такую нелепицу, — решил принц, — можно иметь и в виде фантомов.
Ящерицы были отвергнуты.
Он оставил обезьян, найдя их забавными, и болтливых попугаев — по той же причине. Насекомые почти все попали в разряд нежелательных, хотя принц заколебался, когда ему продемонстрировали пару изысканно красивых бабочек. Они порхали в стеклянном ящике, подогреваемом с помощью магии, чтобы защитить их от осеннего холода.
— С этими созданиями могут возникнуть проблемы, ваше высочество, — сказал камергер.
— Какие?
— Насекомым требуются в качестве пищи другие насекомые.
— А как насчет птиц? Разве они питаются не насекомыми?
— Ах! Вы абсолютно правы, ваше высочество; некоторые да, безусловно. — Он сделал себе пометку. — Я разберусь с ними.
Кроты, способные лишь рыть подземные норы, показались принцу слишком скучными, но укам позволили подняться на борт, как и бурым медведям. Травить зверей собаками было одним из его любимых развлечений, и следовало подумать о том, чем занять досуг.
Потом настала очередь всевозможных бочонков и лоханей с рыбой. Большинство он соглашался принять, отвергая лишь тех, чей внешний вид ему не нравился. Так, щуке и угрю было отказано в гостеприимстве, а крабов и омаров принц взял, руководствуясь тем, что они нравятся ему на вкус.
Мелиобар со скучающим видом наблюдал, как с одной стороны по трапу поднимается бесконечная череда животных и их дрессировщиков, а с другой стороны спускается вереница отвергнутых. В такой толчее не подпускать хищников к их возможным жертвам было нелегко, и время от времени слышались рычание, щелканье зубов и жалобное повизгивание.
Шум и запахи становились все сильнее, чистильщики неустанно убирали навоз.
— Много еще? — спросил принц.
— Мы только-только начали. Вы же велели всякой твари по паре, ваше высочество.
Отряды охотников обыскивали всю страну в поисках животных. Агенты принца скупали их в зоопарках, частных коллекциях и у торговцев, вернувшихся из дальних стран.
Советы Нарбеттона были предельно ясны. Животным, которых следовало приобретать непременно парами, предстояло служить принцу в мире, свободном от смерти, как и множеству человеческих существ, если уж на то пошло. Мелиобар решил призвать на помощь всю свою выдержку и довести дело до конца. Чего не сделаешь ради собственного спасения!
Его размышления прервали резкие крики и щелканье бича. По трапу, неуклюже переваливаясь, поднимались морж с моржихой. Перед ними, пятясь, шли служители, болтая перед носами животных рыбой. Другие служители поливали их водой из ведер.
Морж повернул усатую морду к принцу. Их взгляды встретились.
“Какие грустные у него глаза”, — подумал Мелиобар.
19
НАСТАЛО УТРО суда над Кинзелом. Учитывая это обстоятельство, Кэлдасону показалось странным, что Карр выбрал именно сегодняшний день, чтобы рассказать ему о какой-то тайне. Патриций заставил Кэлдасона поклясться, что тот никому ничего не расскажет, без каких-либо исключений.
Пока они ехали в экипаже, он также не упустил возможности выбранить квалочианца.
— Не могу сказать, что был рад услышать о драке с мелд, которую вы с Серрой затеяли.
— У нас не было выбора.
— Да, не было. И все же, по-моему, вы оба просто нарываетесь на неприятности.
— Нет, ты все понял неправильно, Карр. Мы вовсе не ее искали.
— Ну да, ты и Серра просто осуществляли свой собственный, не слишком хорошо продуманный план. Шпионили за паладинами, даже не поставив нас в известность, не говоря уж о том, чтобы получить на это разрешение.
— Разрешение? — тут же вскинулся Кэлдасон.
— Знаю, для тебя власть — пугало, Рит, причем любая власть. Но уж раз ты в той или иной степени помогаешь Сопротивлению, нужно придерживаться хотя бы некоторых понятий о дисциплине.
— Признаю, мы действовали под влиянием минуты. Просто хотели сделать хоть что-нибудь для Кинзела.
— Мы все этого хотим, Рит. Ни ты, ни Серра не обладаете монополией на сострадание. Не забывай, Кинзел был моим другом, и знаком я с ним гораздо дольше тебя. Думаешь, мне легко ничего не предпринимать, зная, что он в тюрьме?
— Нет, Карр. Я так не думаю.
— Даже в лучшие времена мы меньше всего нуждаемся в том, чтобы привлекать к себе внимание, а сейчас в особенности. — Напряженное лицо патриция покрылось пятнами.
— Ладно, — уступил Рит. — Намек понял. Успокойся, Карр. Не стоит так переживать. У тебя больной вид.
— Интересно, почему все так беспокоятся о моем здоровье? — с жаром спросил патриций.
— Потому что ты о нем не беспокоишься. Буквально загоняешь себя.
— Учитывая, что нам предстоит, у меня нет особого выбора.
— Всегда что-нибудь да предстоит. Перепоручай хотя бы часть своих обязанностей другим.
Не отвечая, Карр смотрел в наполовину закрытое шторкой окно экипажа. Стоял ясный осенний день, прохладный, но приятно солнечный. По улицам оживленно сновали экипажи и люди.
— Незаменимых людей нет, — гнул свою линию Кэлдасон. — Ты сам не раз это говорил.
Далиан Карр снова перевел на него взгляд.
— Нет у меня больше той выносливости, как прежде. С головой все в порядке, более или менее, но раньше энергия била через край, а теперь… Теперь ее нет — как раз тогда, когда я больше всего в этом нуждаюсь. Старость не радость, Рит, а я превратился в дряхлого ублюдка. Вот и все. — Он тяжело вздохнул.
Кэлдасон ни разу прежде не слышал, чтобы Карр употреблял бранные слова, даже самые умеренные.
— Я знаю, что такое старость. В каком-то смысле.
— Конечно. Извини, но тебя сложно воспринимать старым человеком. — Патриций издал смешок. — Никак не укладывается в голове, что ты старше меня.
— Попробуй представить себе, что я чувствую. Но ты прав, возраст ломает и уродует людей. Приходит время, когда они смотрят в зеркало и видят там незнакомца. Конец жизни — великий акт предательства, я слишком часто видел это на примере других и но всем правилам уже давным-давно должен был сам испытать нечто подобное. Ты понятия не имеешь, Карр, до чего это тяжко — видеть, как людей вокруг обезображивают годы, как они теряют силы и умирают…
— Теперь понятно, почему ты стараешься избегать привязанностей.
— Однако это не всегда возможно. Временами никак не удается оставаться в стороне.
— Таковы люди, Рит. Чем дольше ты с ними, тем труднее сохранять равнодушную позицию. Скажи…
— Что?
— Мысленно я по-прежнему молодой человек, каким был, когда много лет назад увлекся идеями нашего движения. Тело подводит меня, не разум. А как…
— Как у меня с этим обстоит дело? Ощущаю ли я себя стариком? Нет. Внутри я более-менее такой же, каким был в молодости. Разве что немного мудрее, надеюсь. И судя по тому, что я слышал от других людей, это нормально. Еще одна шутка, которую сыграла с нами природа.
Они помолчали, глядя, как безымянные улицы скользят мимо.
— Куда мы едем? — спросил Кэлдасон.
— Просто обычный частный дом. Уже недалеко.
— Не хочешь рассказать мне, в чем дело?
— Помнишь наш первый день в Валдарре? Когда ты, Куч и я ехали в старой повозке Домекса?