— Гони сюда флэшки, — произнёс он, нервно постукивая пальцами по белоснежной скатерти.
— Неужели ты думаешь, что они у меня с собой, — равнодушно ответила я, не собираясь признавать окончательную капитуляцию. Скорее уже из вредности и желания доставить им как можно больше проблем. Отнекиваться от своей причастности к пропаже съёмных носителей не стала. Во - первых, на меня больше не было направлено ни одной камеры. А, во-вторых, выглядело бы это чересчур комично, даже если на одном из них висит жучок. Но кто в здравом уме будет проводить спецоперацию по спасению модных фотографий.
— А мне плевать, даже будь они в одном месте у твоего заднеприводного дружка!
Говорю же... Очень суетливый тип.
— Отдай ему карты, иначе он разозлится ещё больше, — облокотившись подбородком на скрещенные ладони, криво улыбнулся Максим. — И тогда обратится в полицию.
— Из-за фото? — удивлённо подняла бровь.
— Из-за дорогого профессионального фотоаппарата, что ты так же прихватила вместе с недавно отснятой фотосессией. Позже успешно продала эту вещицу через известный сайт в интернете. Я, собственно, его и приобрёл за N-ную сумму средств. А буквально пару часов назад со мной связался настоящий хозяин аппаратуры. И вот теперь, мы, оба пострадавших лица, готовы написать на тебя заявление сразу по нескольким статьям, — заученно сообщил Максим.
— И как же реальный владелец отыскал свою мыльницу в таком большом городе, — иронично поинтересовалась я, одной рукой теребя тонкую золотую цепочку на шее, а другой сжимая ножку бокала с шампанским.
— Ты всерьёз полагаешь, что это будет кого-то волновать? Объявление, кстати, мы опубликовали ещё вчера. Звонков не поступало? — ехидно рассмеялся Зотов.
Раздражённо покосилась на него, безмолвно умоляя заткнуться.
— А как вы двое вообще познакомились? — живо меняю тему, сделав глоток шампанского. А после так и не поставила фужер на стол, продолжая вертеть его в руках.
— Ты же, вроде как, спешила, — ответил Макс. — Разве, нет?
— Да, мы в твоей мало приятной компании тоже, знаешь ли, не собираемся весь вечер находится, — поддакивающе пробормотал Зотов.
Сузив глаза и закусив до боли нижнюю губу, лихорадочно соображала, что же мне делать дальше. Кто бы мог подумать, что с Антоном возникнет столько проблем. Сколько раз я сама разводила нерадивых мужиков! Но впервые получила сдачи.
Это как в болоте. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем быстрее тонешь.Всё еще борясь со своей гордостью, достала из клатча маленький бумажный конверт, который после недолгого колебания таки протянула Зотову. Парень поспешно выхватил его у меня из рук, заглянув внутрь и убедившись в наличии флэш-карт, тут же вскочил со стула. То ли благодарно, то ли прощально кивнув Максиму, он сразу же направился в сторону выхода.
— Не последуешь за другом? —спросила у красавчика, сидящего напротив меня. Сама же скучающим взглядом обвела содержимое своей тарелки, недовольно отметив, что аппетит напрочь исчез.
— Я здесь не ради этого болвана, —пренебрежительно хмыкнул Макс.
— Неужели из-за мести? — ничуть не испугавшись, предположила я. — Ну, правда. Сколько лет прошло. Не мелочись.
— Самое страшное, что ты реально не понимаешь — какой сукой являешься, — злобно произнёс парень, заставив меня снова посмотреть на него. — Моя мать после твоего визита две недели пролежала в больнице. Меня же упрятали в реабилитационный центр на два месяца.
— Как удобно во всем обвинять меня. Или ты думаешь, что твоя мамаш... хм. Твоя мама так распереживалась заботясь обо мне?
Если Максим пытался своими словами достучаться до моей совести, то усилия его были совершенно напрасны. Мне было не стыдно. Даже так... Мне было абсолютно плевать на него и всех его родственников, как близких, так и дальних.
В тот день вернувшись домой, я оставила часть денег родителям. Вроде компенсации средств потраченных на учёбу. Забрала минимальную часть вещей и самые важные документы, и поменяв билет, уехала первым же рейсов.
Когда нормальные родители начинают бить тревогу? Через пару часов после пропажи ребёнка? Ну, максимум, на утро. Мои же мне позвонили спустя пару дней. Приходя домой далеко за полночь и в шесть утра уходя обратно в свою лабораторию, они несколько суток даже не вспоминали обо мне. Чокнутые фанатики своего дела. Целых 48 мучительных часов. А после родители делали вид, будто на меня им не все равно. Мама истерила, папа угрожал. Таким способом они пытались заставить меня вернуться. Не вышло. Они знали, где я нахожусь, но никто за мной так и не приехал. Сейчас отношения с ними не лучше. Дома я не была уже два года. Меня и не зовут. Видимо, их обида на меня очень сильна.