Макса пришлось поцеловать, чтобы ещё на некоторое время усыпить его бдительность. Этот поцелуй был худшим в моей жизни, я даже не знаю — отвечал ли на него мой горе - любовник. Все из-за друга. Лёня одним своим присутствием уже мешал, а в добавок, наблюдая за нашим лобызанием, глаза закатил, да морду скривил.
В общем, каковы бы последствия для меня не были — надо валить. Острожно разорвав этот поцелуй, попятилась подальше от парней. Быстро подняв плащ, хватаю Леньку за руку, но тут происходит настоящее фиаско.
— Ну, чёт вообще не прикольно, — серьёзно заключает Максим и свободной рукой срывает повязку.
Это было словно в замедленной съемке. Будь в комнате комар или муха, они бы сдохли в полёте, врезавшись в стенку. Потому что мы бы заняли все их внимание
Макс был нереально шокирован, а мы с Лёнькой, кажется, тронулись умом от страха. Иначе было непонятно, почему мы до сих пор не пустились в бега.
— Какого х*я! — внезапно взревел Макс. А в звенящей тишине это прозвучало сродни выстрелу в библиотеке.
Резко дернув пристегнутой рукой, Корсун в миг превратил деревянную балку в щепку.
— Господи, какой слоняра - то! — громко воскликнул Леня, самым что ни на есть манерным тоном голубого.
Вот теперь до нас наконец дошло, что пора уносить ноги.
Так быстро я не бегала ещё никогда в жизни. Полуголая да ещё босиком. У меня даже икры болели от скорости и напряжения, но мы с Лёнькой даже выбежав из подъезда, не остановились.
Натянув на себя плащ, спросила запыхавшись:
— Где ты оставил машину?
—Там, —ответил Филатов, держась за грудь. Там, это у самого входа в парадную. — Я туда не вернусь. По крайней мере, сегодня.
—Где Ярик? — зло спрашиваю я.
— В полиции, арестовали за участие в каком-то митинге.
Мы оба выдохлись, но упрямо продолжали бежать, будто за нами гналась свора бешеных собак.
— Чего? — недоверчиво протянула я.
— Его новая подружка с приветом. Вы бы подружились. Она постоянно втягивает его в какую-то задницу, — снова начал ныть Лёня.
Глава четырнадцатая
Ох уж эти пранкеры
Максим
— Сколько половых партнёров у вас было? — дежурно поинтересовался очкарик в белом халате.
Я уже не менее десяти минут отвечал на его 100500 тупейших вопросов, которые в принципе не имели никакого отношения к той проблеме, что меня, собственно, к нему и привела.
— Я не считал, — нахмурившись, пожимаю плечами.
— Ну, попытайтесь вспомнить хотя бы примерное число хм... девушек, с которыми у Вас был интим, — оторвав взгляд от своей писанины, поверх очков посмотрел на меня доктор.
Неловко поерзав на сиденье стула, с тяжёлым вздохом таки напряг память. Даже с приблизительным количеством возникли проблемы, потому что число случайных связей было возможно вспомнить лишь под гипнозом. Хотя и в него я верю мало.
Первый раз был в пятнадцать, то есть почти одиннадцать лет назад. Ок, округлим до десятки. Все мои более - менее серьёзные отношения, в совокупности, длились около пяти лет. Таня, Марина, Катя, Аня, ещё одна Катя, Марго и Ульяна. Так-с, теперь сминусуем их с общего количества.
Мельком взглянув на молодого докторишку, вынул телефон из кармана спортивных брюк. Для чистоты эксперимента мне даже понадобился калькулятор. Как минимум, раз в семь - десять дней секс - то у меня был. А в году пятьдесят две недели, значит это количество мне осталось умножить на годы и всё! Господи боже, это что за цифра нарисовалась! Такого быть не может! Не, ну с несколькими дамочками ведь одной встречей мы не ограничились. Так что эту трехзначную сумму делю ещё на два. Сто тридцать девушек. Ниче так число, если хвастаться перед друзьями, но не перед врачом, думаю, озвучивать её не стоит. Странно, что при такой неразборчивости уролог мне понадобился только сейчас.
— Тридцать семь, — наконец - таки произнёс я, чутка приуменьшив.
Док, кивнул и отметил это в своей бланке. Затем пошли не менее идиотские вопросы. Из них самым существенным был лишь способ предохранения.
— Максим Андреевич, жалобы у Вас какие? — откинувшись на спинку кресла, мужик сделал вид, что готов внимательно меня слушать.
— Фуух, — протяжно выдохнул я, чувствуя колоссальную неловкость. — Короче, у меня не стоит.
Пригнувшись поближе, сказал последнее слово как можно тише, будто в кабинете был кто-то ещё.