Громко взвизгнув, блонди наконец-то разжала зубы, чем я сразу же и воспользовался, подмяв девушку под себя. Плотно обхватив запястья руками, прижал к кровати, да ещё и сверху навалился. Наши лица были так близко, что мы почти соприкасались носами.
Запыхавшаяся, покрасневшая, неукротимая, сумасшедшая – она была так красива и привлекательна, что я, не отдавая своим действиям совершенно никакого отчёта, поцеловал её. Насильно. Сначала Кира в своей привычной манере садистки пыталась укусить меня, но я, предвидя это, сжал скулы ладонью, блокируя любые движения челюсти. Сдаётся не сразу, но я умею настаивать. Отпустил только когда, почувствовал ответную реакцию, на свой страх и риск. Но опять же с ней расслабляться нельзя.
Это было странно и страшно одновременно. Эйфория. Сплошной всплеск эмоций. Мешанина из самых разнообразных чувств. Словно внутри совместно бушует и смерч, и ураган, и тайфун. Все органы в фарш просто.
Это уже был не поцелуй, а какое-то совместное пожирание друг друга. В тот момент было плевать на все! Что подо мной самая ненавистная девушка в мире, самая отъявленная дрянь. Будь за окном метеоритный дождь или же армагеддон, я бы не остановился.
Задыхаясь от жадности, все продолжаю изучать её руками, губами, языком.Давно уже не удерживаю, одна рука под кофтой собственнически лапает грудь, большим пальцем оглаживая возбужденные соски. Другая — прижимает ещё ближе к себе.
Наша взаимная ненависть нашла путь как лучше всего выплеснуть себя наружу, через секс. Я чувствую её эмоции, впитываю весь пьянящий негатив. Сию минуту меня это устраивает, сейчас наилучшего исхода и быть не могло.
Мой поломанный братец уже пять минут как реанимировался. Хорошая новость, что я больше не ничтожество, а нормальный мужик. Плохая — я Киру всё же трахну и после наверняка об этом буду очень жалеть.
В меня будто дьявол вселился. Мы оба как животные, бесконтрольные и похотливые. Это самая страстная и запоминающаяся прелюдия к сексу в моей жизни. Да, что говорить! С некоторыми и сам акт был похуже.
Оголяю грудь, задрав свитер к шее. Под ним никакого белья. Отрываясь от её губ, накрываю ртом сосок. Прикусываю, всасываю, ласкаю языком, кайфуя от своих действий и от женских стонов. Кира ещё больше прогибается, подставляя для меня свое тело, ощутимо тянет за волосы, но на эту боль мне вообще наплевать.
Ей нравятся мои ласки, видимо, так же сорвало крышу, раз забыла под кем лежит, под кем мурчит.
В порыве страсти царапает спину, на поцелуи отвечает все раскованнее и смелее, нередко перенимая инициативу.
Кожа покрылась лёгкой испариной, от чего мои боевые раны снова защипало, но эффект от этого уже был иной. Эдакая перчинка.
Не в силах больше оттягивать самое главное , разрываю тонкие полоски трусиков. Замешкавшись лишь на секунду, проверив готовность, пошире развожу её ноги. Приспустив боксеры, утыкаюсь носом в шею Киры, и, вдыхая дурманящий аромат нежного парфюма, трусь членом об манящую промежность, увлажняя головку.
Войти с первого раза не удалось, и да и со второго, уже более решительного и настойчивого, тоже с трудом. И только спустя мгновенье я понял почему. Девственница! Охренеть! Наконец, совершил резкий толчок, уже не церемонясь.
Через некоторое время, думая об этом я сделал лишь один вывод — наверняка, у Киры и на собственную невинность были извращенные планы. Такая любить не умеет. Зато с богатенького лошка за первый раз неплохо может стрясти. Рад, что и в этом удалось помешать.
Но в тот момент, мне было не до этого. Только потеряв бдительность, едва не пропустил удар по лицу, левой скуле. Боль за боль! Наверняка, метилась в глаз. Благодаря моей хорошей реакции, он вышел слабым и смазанным.
— Сейчас пройдёт, — попытался успокоить её, но тон для был не совсем подходящим. Резкий. Жёсткий.
Фиксируя над головой руки блондинки, снова принимаюсь за поцелуи. Ненасытные. Долгие. Местами даже грубые и болезненные. Как оказалось, мы оба любим пускать в ход зубы.
Остановиться я тогда уже не мог, да и не хотел, лишь замер на пару секунд. Уже упоминал, что даже конец света бы ей не помог, что говорить про тонкую преграду.
Как же хорошо! И что-то подсказывает — дело здесь не только в длительном воздержании.