— Полагаю, тогда самое время повторить приём моего лекарства.
Наоми полезла в карман, вытащив бутылочку зелья. Она капнула ещё несколько капелек пурпурной жидкости себе на язык. Серебристое сияние погасло.
— Конечно, метка к этому времени уже должна ослабевать. Как долго она может продлиться?
— Долго, — сказал Макани. — Духовная магия в царстве духов угасает медленно. И заклинание ещё питается от твоей собственной духовной магии. Потребуется минимум сотня доз этого зелья перед тем, как метка погаснет.
Наоми посмотрела на маленькую бутылочку.
— Думаю, я сделала недостаточно.
— Тогда, может, мне просто оставить тебя и бежать. Они не могут отследить меня, — взгляд его глаз дразнил, но если время в преисподней с Макани чему-то и научило Наоми, так это не принимать его слова на веру.
— Нет. Я нужна тебе, чтобы выбраться из ада. Кроме того, — добавила она. — Ты слишком благороден, чтобы так поступить.
Макани рассмеялся.
— Это был комплимент?
— Это факт, — она убрала бутылочку обратно в штаны. Это и в первый раз было непросто, а сейчас, будучи втиснутой в пещеру, ещё сложнее. — У меня осталось зелья всего на три порции. Может, мне стоит растягивать дозы.
— Если ты сделаешь это, тогда призраки могут все равно отследить тебя.
— Когда мы сможем в следующий раз сменить место? — спросила Наоми.
— Силы Валина все ещё обыскивают лабиринт.
— Может, они навсегда застрянут в лабиринте.
— Нет, призраки могут их вывести, — сказал Макани. — Их контролирует магия Валина, который черпает силы от Баэла. Они в конце концов уйдут. А до тех пор мы ждём.
На следующие несколько минут воцарилась тишина.
— Расскажи мне побольше о своих татуировках фейри, — наконец, сказала Наоми.
— Ты хочешь поговорить об этом сейчас?
— Ну, непохоже, чтобы у нас были занятия поважнее.
— Хорошо, — сказал он. — Мои татуировки сплетены из духовной магии. Их можно использовать, чтобы фокусировать духовные заклинания.
— Как?
— Если мы переживём стычку с Валином, я тебе покажу.
— Это снова твоё фантастическое драконье чувство юмора?
— Нет, — сказал Макани, прикрывая глаза.
— Как ты получил татуировки?
Его глаза снова открылись.
— Тебе обязательно нужно заполнять тишину светскими разговорами?
— Да. Светские разговоры лучше молчания.
Макани ничего не сказал. Ладно, итак, это неловко. Обычно она была королевой в заполнении неловкого молчания, но Макани не реагировал как большинство людей. Его устраивало молчание. А когда он все же говорил, он всегда умудрялся завладевать разговором, направляя его именно туда, куда ему хотелось. Может, молчание все же безопаснее. Наоми снова повернулась к нему спиной и провела следующие несколько минут в размышлениях над этим.
В этот раз Макани сам нарушил молчание.
— Откуда тебе столько известно о зельях?
— От моей бабули. Она хороша в подобных вещах. И печёт хорошо.
Когда он не ответил, Наоми снова заговорила. Она просто не могла ничего с собой поделать.
— Бабуля — мать моего отца. Она раньше была супер-авантюрной искательницей приключений, но потом влюбилась в моего дедушку и убежала, чтобы основать его полную мира, любви и естественной жизни коммуну, которая звучит как-то тупо, знаю, но там живут действительно хорошие люди. Ну, пока ты не просишь у них помощи в сражении с монстрами или коварными злодеями. При первом упоминании насилия или даже того, что может привести к насилию, они закрываются и не станут говорить с тобой. Это сводило моего папу с ума. Он унаследовал от моей бабули тягу к приключениям. Он всегда убегал к приключениям и возвращался через несколько дней или даже недель, покрытый кровью монстров и несущий сумку, полную магических сокровищ. Дед в итоге вышвырнул его из коммуны за то, что он «портил молодёжь». Затем папа приехал в Сан-Франциско и примкнул к учреждению наёмников, сражавшихся с монстрами. Там он встретил мою маму. Они были напарниками, лучшими охотниками на монстров в этой местности. Пока он не умер в сражении с демонами. После этого мама отправилась на его поиски. Тела не нашли, так что она была уверена, что он все ещё жив. Мой брат, сестры и я оставались с тётей, пока мама, наконец, не сдалась. Затем она выбросила свой меч и основала Остров Фейри — место, похожее на то, в котором вырос папа. Она не хотела больше сражаться. Она просто отреклась от мира за пределами острова. Она не хотела, чтобы кто-то из нас сражался. Она даже угрожала отречься от меня в тот день, когда я стала наёмницей, охотящейся на монстров.