— Расскажи, что ты там видел? — напряжённо спросил орк, и все вокруг порывисто подались вперёд, предвкушая что-то необычное.
И Петрос рассказал про Эльфийский Лес, про то, как много там воды и еды, что эльфы не убивают тех, кто пришёл к ним с миром и согласен жить по их правилам. Там нельзя убивать друг друга, там нет рабства, а жизнь сытая и спокойная, но, как и везде, не безопасная из-за огромного количества свирепых хищников. Никто не кочует, а все живут на одном месте, удобно его обустроив, и это место охраняют воины. Среди эльфов живут и несколько орков, строго соблюдая зльфийские правила, они довольны своей жизнью, и даже дети рождаются от смешанных браков.
Его слушали с жадным интересом, но не доверчиво:
— А почему же ты снова в Степи, если там так хорошо? — иронично спросил орк.
Нарочито тяжело вздохнув, Петрос ответил:
— Духи предков велели вернуться. Год прожить в Степи и рассказать всем, кого встречу, о том, где был и что видел. Только прожив в Степи год, я могу, если захочу, опять вернуться в Эльфийский Лес. А ещё, Духи предков велели взять с собой вот этих музыкантов, чтобы никто не сомневался в моих словах. Они согласились пойти со мной, чтобы увидеть новые земли и встретить других разумных.
— Кто такие музыканты? Что они делают? — спросил орк.
— Они покажут вам это, — пообещал Петрос.
— Какие глупые, — не удержалась от едкого комментария одна из орчанок, как и все они, не сводившая постоянно бегающий, любопытный, недоверчивый взгляд с меня на Такисарэля, на Рона и обратно. — Зачем они сюда пришли? Их здесь быстро сделают рабами, и никогда не отпустят назад!
— А ты смогла бы нарушить волю Духов предков? — спросил её Петрос, пристально посмотрев ей в глаза.
— Нет, — тихо ответила она, опустив взгляд.
— Вот и они не могут. — Помолчав немного, добавил: — Ладно, завтра буду для вас камлать. Послезавтра музыканты покажут вам свое мастерство, сыграют и споют. А на третий день мы пойдём дальше, а вы — туда, куда укажут Духи предков, — закончил Петрос беседу, и мы разошлись в разные стороны в надвигающихся сумерках.
Оказавшись около своей кибитки, где нас уже не могли услышать, Такисарэль, на всякий случай, говоря на эльфийском, с тревогой спросил Петроса:
— Ты зачем столько всего рассказал им об эльфах? Планируешь убить воинов?
— Вариантов всего два, — ответил Петрос. — Первый. Если не брать к нам в Лес воинов, их, в любом случае придётся убить. И не потому, что я много рассказал, а потому что они добровольно не отдадут женщин и детей. Второй. Отправить в Лес всех, и воинов в том числе, но для этого надо получить согласие Эдмунизэля.
Как мне велел Петрос, я активировала амулет связи. Волнуясь, что же решит Эдмунизэль, пересказала ему сложившуюся ситуацию. Спросила, что делать?
Выслушав меня, Эдмунизэль ответил:
— Забирайте всех. Хоть это и нежелательный вариант, но единственно возможный. Избавляясь от воинов, во-первых, может пострадать кто-то из вас, а вы, вообще, всячески должны стремиться не ввязываться в боевые действия. Во-вторых, этим вы вызовете негативизм и недоверие у оставшихся женщин и детей, и они добровольно не пойдут с вами.
После беседы с Эдмунизэлем все с облегчением вздохнули и сели поесть. Все же, убивать разумных никому не хотелось. Нет у нас таких навыков. Ясное дело, меня-то от этого оградили бы, но даже думать об этом было жутко.
— И правда, Духи предков ведут нас. Повезло встретить бесхозных и безопасных орков, — высказал своё мнение Жакос.
— Безопасных орков не бывает, — уверенно возразил Петрос. — Сейчас, Ивануэль, пользуясь Голосом, споёт им колыбельную, чтобы они проспали ночь крепко и беспробудно. Только тогда и мы сможем расслабиться.
— А чего ты решил так долго ждать, ещё два дня?! — спросил Маркус. — Я думаю, всё можно организовать завтра, за один день.
— Нет, — ответил Петрос, — надо, чтобы их выбор был добровольным и осознанным, для этого есть все предпосылки. А на осознание нужно время. Так что, будем их подталкивать к правильному решению потихоньку.
Вскоре, я подошла чуть ближе к шатрам. Села на землю, скрестив ноги, согнутые в коленях. Опустила на колени ладони. Закрыла глаза. Под чужим, ночным звёздным небом, тихо запела колыбельную, которую в детстве мне пела Еваниэль. О том, как уснули в пруду рыбки, в саду бабочки, в лесу ящерки и змейки, и как стало тихо вокруг, поэтому и мне, её радости, пора глазки закрывать и крепко засыпать. Я испытывала при этом немного грусти, что детство прошло, что мамы рядом нет, немного участливого сочувствия к таким замызганным орочьим детям, немного радости от нашей встречи, немного уверенности, что скоро, у них всё будет хорошо. Все эти чувства я вкладывала в свой Голос, добавляя желания, чтобы они уснули, спали спокойно и безмятежно. Очень быстро, там наступила полная тишина. Перестал плакать грудной ребёнок, звякать оружие воинов, смолкли приглушённые голоса женщин, и даже их ездовой ящер перестал фыркать.