— Не бойся меня! — зарычал он, подаваясь вперёд и еще больше пугая меня. — Ты что, не видишь, что я даже не прикасаюсь к тебе?! Не позволяю своим воинам подходить к тебе близко и трогать тебя. Выполняю любую, даже самую глупую и наглую твою просьбу! Ты задумываешься, почему? Да потому, что хочу добиться этого самого согласия!
— Ладно, ладно, — ответила я, придавая Голосу успокаивающие интонации, видя, как он напрягается и возбуждается всё сильнее, снова становясь похожим на хищника, и даже его обычно малоподвижный хвост заходил ходуном. Ну почему он так на меня реагирует?! Петь для него и его воинов я никогда не отказываюсь, зачем тогда я ему сдалась?! Ведь, наверняка, вокруг него множество желающих его, всяких там наложниц и рабынь! Ладно, хищнику нельзя показывать свой страх, значит надо и самой успокоиться. А эта проблема может сама постепенно разрешится, надо только тянуть время, а там, глядишь, нам удастся сбежать. — Если ты не хочешь пугать меня — успокойся, держи себя в руках, дай мне время привыкнуть к тебе и лучше понять, и знай, что силой ты ничего не добьёшься.
Он ничего не ответил и выпрыгнул из кибитки.
— Да, Ива, всё-таки мы влипли, — подал голос Рон с верхней полки. — Впрочем, этого следовало ожидать, с твоей, необычной для них, красотой и их, необычной для нас, похотливостью.
— И всё это, только усиливается и усугубляется из-за нашей музыки и пения, — сказал Такисарэль, сидящий на скамейке погонщика и хорошо слышавший наш разговор.
Когда я сидя в кибитке не общалась с Вождём, а сменив Такисарэля погоняла Шера, унылое движение каравана, однообразный пейзаж, изнуряющая жара и утомительный, иссушающий ветер, навевали скуку и тоску по дому.
Парням было легче, они развлекались охотой, вместе с орками добывая пропитание. Вождь настаивал, чтобы Петрос, Маркус, Доркус и Жакос ужинали с его воинами, мотивируя это заботой об эльфах и гноме, которым в таком случае оставалось больше привычной еды из наших запасов.
Орки проявляли большой интерес к едущим с нами наложницам, и во время стоянок активно хватали их, то за руки, то за хвост, то за волосы, а иногда и нагло их ощупывали. Меня поражало, что наложницы таким вниманием были довольны, в ответ смеялись и кокетничали. Но под бдительным взглядом Вождя, дальше этого, кажется, дело не заходило.
В один из дней, на нас налетел рой жужал. В первый момент я даже не поняла, что произошло, когда серое жужжащее облако окутало наш караван. Но орки, регулярно сталкиваясь с такой опасностью, стремительно приняли меры. Они быстро надели накидки, представляющие собой мешок из тонкой кожи с двумя прорезями для рук по бокам, и дыркой для головы, к которой пришит капюшон. Орки остановив караван развели костры, бросили в них много зелёной травы, чтобы было больше дыма, и какой-то вонючий порошок, согнав ящеров так, чтобы их окутывал дым.
В разгар опасности ко мне подбежал Вождь. Он плотно завернул меня с головой в большой кусок кожи, оставив только щёлку для глаз и носа, и подхватив на руки, поднес ближе к дыму. Прижал меня к себе хвостом, руками отгоняя особо наглых тварей. При этом он объяснил, что нападение роя — это верная смерть, если нет возможности закрыться, спрятаться, или нет специального порошка, бросаемого в костер и создающего особый дым для отпугивания жужал.
Я не сопротивлялась, видя неподдельный испуг и принимаемые орками меры, моментально поверив в эту смертельную опасность.
В результате, я оказалась без укусов, а многие пострадали. Такисарэль сказал, что укус очень болезненный, а чтобы оторвать присосавшегося кровососа и раздавить пальцами его плотный хитиновый покров, приходится прикладывать немалое усилие.
Вначале пятого дня пути с тех пор, как мы покинули стойбище клана, мы увидели медленно двигающийся караван, с которым и должны были воссоединиться. Воины этого каравана охраняли и гнали вперёд — семь тяжелогруженых кибиток, несколько открытых повозок со скарбом, около шестисот голов ящеров и какое-то количество рабов.
Подъехав ближе, я от вида рабов пришла в ужас. Грязные, измождённые, почти все мужчины имеют ранения, на запекшейся крови в ранах копошатся насекомые, а у некоторых раны воспалены и сочатся зловонным гноем. Мужчин мало, стариков и маленьких детей нет совсем, в основном женщины и подростки. Всего около шестидесяти орков. Наверное, всех тех, кто не смог бы преодолеть этот трудный и длинный путь, не оставили в живых. Цепи на рабах довольно длинные и почти не стесняют движений рук и ног, но тяжёлые, и при каждом шаге гремят. Я уже знаю, что и без цепей рабы никуда не убегут, им некуда бежать в одиночку, без клана они всё равно погибнут.