Через некоторое время этого боя, тела обоих бойцов были залиты кровью. Но никто не обращал на это внимания, и в те моменты, когда активность бойцов падала, зрители начинали недовольно кричать и свистеть, подстегивая бойцов. В итоге, победил тот, который, от мощного точка упал на спину, но успев стремительно выбросить вверх руку, поймал на кинжал противника, находящегося над ним в прыжке. Он вспорол ему живот длинным, глубоким разрезом от груди до паха, и из открытой огромной раны вывалились кишки, прямо на лицо победителя.
Зрители бесновались от восторга. Рон и Такисарэль впали в ступор от такого жестокого и бессмысленного убийства. Горус равнодушно взирал на происходящее. Я, постоянно сглатывая подступающую тошноту, прикрыв глаза, прикладывала все усилия, чтобы не потерять сознание, сконцентрировав всё внимание на подгибающихся коленках, стараясь не рухнуть на землю. Горус, посмотрев на меня, понял, что со мной что-то не так, забеспокоился, и быстро увёл нас из этого ужасного места. Механически переставляя ноги, как сквозь туман, я слышала голос Горуса:
— Душа моя, боюсь, ты не дойдёшь до дома, может быть, я тебя понесу?
— Нет, — с трудом разжав губы, ответила я, — нельзя. Заклинание невидимости может разрушиться. Не волнуйся, я дойду.
И дошла, правда, не помню как. В доме, Горус стащил с меня накидку, на руках отнёс в комнату, положил на матрас и сказал:
— Душа моя, я поступил глупо, что повёл тебя на Арену. Прости. Наши женщины ходят смотреть бои, но я не подумал о твоей жалостливости, излишней доброте, хрупкости…
— Горус, — перебила я его, — тебе не за что извиняться, ведь мы сами настаивали, что хотим всё посмотреть. И я не такая хрупкая, как тебе кажется. Сама, не раз, участвовала в состязаниях лучниц, люблю быструю езду на ящерах. Знаю, и что такое азарт, и радость победы. Просто то, что я сегодня увидела, я не только вижу впервые, но даже не подозревала, что ставкой в соревнованиях может быть жизнь или смерть разумного. Не беспокойся, со мной всё будет в порядке, только отдохну чуть-чуть.
— Отдыхай, Душа моя, — тихо ответил он с тяжелым вздохом, и вышел из комнаты.
Стоило мне закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывали картины увиденного. В результате, я лежала, таращась в потолок, и ругала себя за излишнюю впечатлительность. Такое мое времяпровождение, с бессмысленным лежанием, только усугубляло тревогу о нашей дальнейшей судьбе, учитывая окружающую нас жестокость.
Стук в дверь заставил меня отвлечься от мрачных мыслей. Поднявшись, я открыла дверь.
— Госпожа, все ждут тебя в трапезной, — сообщила орчанка.
Там, действительно, собрались все, слушая только что вернувшегося Петроса. Выглядел он плохо. Кожа посерела, глаза ввалились, руки и хвост дрожат.
— Что с тобой? — кинулась я к нему, обнимая за талию.
— Очень устал, трудно общаться с Владыкой, — слабо улыбнулся он в ответ.
И рассказал, что Владыка встретил его лично и произвёл на Петроса гнетущее впечатление своей жестокой холодностью, как будто у него вместо сердца в груди камень. Владыка недоверчиво, долго и подробно расспрашивал о жизни Петроса в Эльфийском Лесу и о повелении Духов предков вернуться в Орочью Степь. Потом, приказал камлать в своем присутствии, на глазах двух Шаманов, призванных оценить мастерство Петроса. Петросу было велено узнать у Духов предков ответ только на один вопрос — продвигаться ли оркам глубже в горы для увеличения добычи руды? В жертву была дана рабыня.
— Не могу передать словами, как всякий раз мне трудно справиться и не выдать себя, используя такую жертву, — тихо бросил фразу на эльфийском Петрос, воспользовавшись тем, что Горус вышел распорядиться, чтобы нам подали похлёбку.
На вопрос Владыки, отозвавшиеся Петросу во время ритуала Духи предков ответили, что да, расширяться надо и особенно увеличить добычу каменного угля. Результатом камлания Владыка остался доволен и сказал, что в ближайшие дни он соберёт полный круг Шаманов, и Петрос в нём встанет последним недостающим, двенадцатым шаманом. А пока, милостиво разрешил несколько дней отдохнуть в доме Вождя.
Принесённую орчанкой похлёбку, разлитую в огромные миски, все, кроме меня, ели с большим аппетитом. Наши парни, оказывается, сегодня тоже побывали на Арене, только позже нас, и увидели последний бой на саблях и первый на копьях. Слушая их, я с удивлением отметила, что хоть в целом они осуждают такое развлечение, но сами бои вызывают у них неподдельный интерес.