Когда мы отошли от загона, я тихо спросила:
— А что, мужчины редко становятся рабами, их сразу убивают?
— Нет, не редко, но большинство из них не попадает в свободную продажу. Владыка сразу отправляет их на работы в шахтах и рудниках. Впрочем, женщины там тоже есть. Это очень тяжёлая работа не только физически, но и психологически, из-за её однообразия и долгого нахождения под землёй. Поэтому мужчинам, даже рабам, там стараются создать приемлемые условия, и женщины-рабыни их обслуживают — готовят, стирают, удовлетворяют мужские потребности.
В этот момент, какой-то орк удивлённо обратился к Горусу:
— Вождь, здравствуй! Ты чего это, сам с собой разговариваешь?
— Здравствуй, Зелёный, сегодня я занят и спешу, поговорим в другой раз, — холодно и властно ответил Горус, и, придав нам ускорение, быстро зашагал вперёд.
Встреченный орк недоумённо взмахнул хвостом и пошёл своей дорогой. А мы добрались до следующего загона, где находились ездовые ящеры. Большие и среднего размера, они лежали на земле, лениво шевеля хвостами, фыркая и жуя траву.
— Горус, а есть ли такие ящеры, которые способны и быстро бежать, и тащить нашу тяжёлую кибитку? И как дорого такой ящер стоит? — воспользовавшись ситуацией, заинтересованно спросила я.
— Душа моя, а тебе это зачем? — обернувшись и подозрительно разглядывая меня, спросил он.
— Дело в том, что нашим ящером, как ты знаешь, могут управлять только я и Такисарэль, и, иногда, это бывает очень утомительно. Хотелось, чтобы любой из нас мог с этим справиться. Ну а быстрый потому, что все любят ехать быстро.
— Нет, думаю, такого ящера здесь нет. Его можно было бы прокормить только в степи, он будет очень много есть. Да и вы, теперь, будете жить здесь, и такой ящер вам не нужен, — категорично заявил Горус.
— Как это здесь? Всё время? А когда ты уйдёшь в набег или за данью, ты что, оставишь нас одних? — изобразив Голосом ужас, спросила я. — Не поступай так, иначе, неизвестно, где мы окажемся к твоему возвращению.
Он, крепче сжав мою ладонь, ответил:
— Ладно, я подумаю над этим.
Следующий загон был с ящерами, предназначенными на мясо. И все, посчитав, что там нам рассматривать нечего, направились на выход с Рынка. Мы зашли в трактир, Горус снова напоил мужчин хмельным напитком, а я тихо сидела, привалившись к его плечу, расслабившись, закрыв глаза и пытаясь справиться с не отпускающей головной болью. Слишком много вокруг орков, движения, запахов, звуков, впечатлений, и я, к сожалению, не справляюсь. Внутри все дрожит то напряжения, усталости и мне хочется плакать. Горус, воспользовавшись моей добровольной близостью, обвил мою талию хвостом, прижимая к себе.
Когда, наконец, мы пошли домой, по дороге лавируя между прохожими, то увидели, с моей точки зрения, безобразную сцену. Впереди нас, на некотором отдалении, шла орчанка и несла что-то в корзине. Вскоре, её догнал орк и, сбросив скорость шага, некоторое время шел за ней. А потом, поравнявшись, властно обхватил ее шею ладонью:
— Поставь корзину, — приказал он. Когда она послушно выполнила его приказ, скомандовал: — Нагнись!
Она безропотно наклонилась вперёд, упёршись в стену дома руками. А орк, встав сзади, задрал и закинул ей на спину длинную юбку. Придерживая за оголенные бёдра, он грубо, энергично и быстро овладел ею. После чего, одернув свой килт, хлопнул орчанку по голым ягодицам и довольно сказал:
— Свободна, красотка! — и бросил ей в корзину какую-то монету.
Дальше, оба, как ни в чём ни бывало, двинулись каждый в свою сторону. Прохожие, ставшие свидетелями этой сцены, отнеслись к ней без удивления, кто-то безразлично прошел мимо, кто-то замедлил шаг или остановился заинтересованно наблюдая.
— Горус, так может поступить любой мужчина с любой женщиной? — ошеломленно спросил Такисарэль.
— Только если у тебя есть чем расплатиться с чужой рабыней. Иначе, проблем не оберешься с ее хозяином, если она пожалуется, а он узнает, кто посмел бесплатно воспользоваться его собственностью. А свободные женщины без охраны не ходят, — равнодушно к происходящему, объяснил орк.
— Го-о-ру-у-ус, — вырвался у меня стон протеста. — Неужели все орки так себя ведут? У всех на глазах? И для окружающих это в порядке вещей?
— Душа моя, подожди возмущаться, — стал терпеливо уговаривать меня Горус, — постарайся понять, как все устроено. Главное, для чего мы рождаемся, это продолжение рода. Ведь ты согласна со мной, что это основной инстинкт всего живого?
— Согласна, — кивнула я, подтверждая очевидное.