Горус, довольно улыбнувшись, воодушевленно стал объяснять дальше:
— Будет ли продолжен род, у нас зависит исключительно от активности мужчины. Чтобы обеспечить эту активность, природа дала мужчинам большую сексуальную энергию, необычайно яркие и доставляющие огромное удовольствие ощущения, которые хочется испытывать снова и снова. Поэтому мы так любвеобильны. Женщины же, в этом существенно обделены. Их приятные ощущения значительно слабее, и потому, не имея такого мощного стимула, как у мужчин, они пассивны в вопросе продолжения рода. Вот, если спросить нашу женщину, какой самый важный орган в нашем теле? Она ответит — сердце. А если мужчину, он ответит — мужской орган. Наши женщины понимают эту разницу, и никогда не отказывают в удовлетворении наших мужских потребностей. Но, если какая-то и не понимает, или опасается нежелательного зачатья, то, всё равно, знает, что сопротивление бесполезно, из-за несопоставимой разницы в физической силе. Мужчины, в ответ, за такую уступчивость женщин, заботятся о них, кормят, поят, одевают, защищают их и их детей.
— Так чем же вы тогда отличаетесь от животных, которые не способны сдерживать свои инстинкты? — возмущенно спросила я.
— В этом вопросе — ничем, — с улыбкой, легко согласился орк.
— Горус, у нас тоже мужчины обладают высокой половой активностью, впрочем, как и некоторые женщины. Вот и Рон рассказывал, что у гномов, вообще, все, и женщины, и мужчины одинаково любвеобильны. Но мы же так себя не ведем!
— Что, Рон, правда, у вас и женщины проявляют такую же инициативу, как мужчины? — удивился орк.
— Да, — гордо подтвердил гном.
— И у вас? — недоверчиво спросил Горус меня.
— Ну, честно сказать, все же, нет. Обычно мужчины первые демонстрируют свою заинтересованность в женщине, — вынуждена была признать я. — Но при этом, ни нам, ни гномам в голову не придёт, так открыто и в такой форме, демонстрировать это окружающим. Я не могу принять такое ваше поведение и считаю, что разумный должен руководствоваться разумом, а не инстинктами.
— Но инстинкт-то никуда не делся от того, что ты его спрячешь. И все об этом знают. Значит, скрывать его — это притворство и лицемерие, — возразил Горус. — Но, Душа моя, всё, что я тебе сейчас рассказал, на самом деле не относится к тем мужчинам, которым повезло найти свою любимую женщину. Если такая появляется в его жизни, он и сам ведёт себя по-другому, и её бережёт, не позволяя никому даже взглянуть на неё лишний раз. Поэтому такие женщины или не выходят из дома, или выходят только с охраной.
— То есть, такие женщины не имеют даже свободы передвижения? — в очередной раз ужаснулась я особенностям менталитета орков.
— Ну, приходится выбирать: или свобода передвижения, или тебя вот так, любой проходящий мимо мужчина, может остановить на улице и воспользоваться.
— Ладно, Горус, я поняла ваши традиции в этом вопросе, — ответила я, внутренне не принимая всё услышанное. Дикие орки, что с них взять?!
— Возвращаясь к началу нашего разговора, должен сказать, что думая о тебе, в первую очередь у меня именно в груди, а не под килтом всё замирает и, может быть, наши женщины правы, считая главным органом сердце! — вдруг разволновавшись, произнес орк.
— О! Горус! Как ты красиво это сказал. Но ко мне лично, это не имеет никакого отношения. Просто, ты не видел эльфиек, поэтому я и произвела на тебя такое сильное впечатление своей необычностью. Вот если бы, ты оказался в Эльфийском Лесу и увидел много других наших женщин, то, поначалу, твоё сердце замирало бы от каждой. А привыкнув, ты бы понял, что ваши женщины ничем не хуже. Может быть даже лучше, ведь жизнь это не только сексуальные отношения и вам легче понять друг друга.
— Я никогда не окажусь в вашем Лесу, и ты всегда будешь для меня единственной! — категорично возразил он.
— Никогда не говори «никогда», — тяжело вздохнув, не задумываясь над сказанным, рефлекторно вспомнила я эльфийскую поговорку, с тоской подумав о родном доме.
Дальше спорить было некогда, мы пришли к дому Горуса, где нас уже ждали наши парни. Собравшись вместе в трапезной, мы обменивались впечатлениями, когда раздался громкий, требовательный, нетерпеливый стук во входную дверь, от которого сердце тревожно забилось, предвидя беду.
Горус вышел, а через некоторое время, вернулся заметно обеспокоенный. Предупредил, что за ним пришли воины Владыки, требующие немедленной встречи с ним. Так что, он уходит, и чтобы мы ужинали, не дожидаясь его. Хоть Горус и старался не показать нам своей озабоченности этим вызовом к Владыке, все мы ждали его возвращения с тревогой. А я, так вообще, не находила себе места. И, как выяснилось, не напрасно.