— Как погуляла? — спросил он.
Я равнодушно дёрнула плечом:
— Да ничего особенно любопытного я сегодня не увидела.
— Вот и сиди тогда дома, — насмешливо заметил он.
— Так дома, тем более, ничего интересного. Может, ты меня будешь хоть куда-нибудь с собой брать? Иначе, от скуки и безделья мои музыка и песни увянут.
— Ладно, — пообещал Владыка. — Через день, я собираю полный круг Шаманов. Возьму тебя посмотреть на их камлание.
— Спасибо! — Голосом, полным восторга и радости, поблагодарила я.
— А теперь пой, как обещала, — велел он, садясь на пол около двери.
Я отошла к противоположной стене. Отдавшись тоскующему и плачущему сердцу, запела на эльфийском песню о красоте Леса, о его изобилии, о любимом городе, о родном доме, о друзьях и близких, по которым я так скучаю.
Когда я закончила, Владыка недовольно спросил:
— Ты пела о своём доме?
— Да, — прошептала я, сдерживая слёзы.
— Забудь! — он гневно посмотрел на меня и, поднявшись, вышел.
Этот вечер я провела одна, снова избежав насилия, по-детски, зло радуясь, что испортила Владыке настроение.
И раз он ничего не сказал мне про парней, наверное, у них пока тоже всё в порядке. Здорово, что Владыка возьмёт меня на камлание шаманов. Скорее всего, там я увижу Петроса, и если удастся с ним поговорить, узнаю, что у них происходит.
На следующий день Владыка заявился с самого раннего утра.
— Сегодня, проведём ритуал брачного соединения. Сейчас, к тебе придут рабыни, организуют омовение, наденут на тебя традиционные брачные наряды и поведут на церемонию. Там, я тебя представлю своему ближайшему окружению, — заявил он с порога.
— Давай не будем спешить. Тебе надо узнать меня получше. Вдруг, выяснится, что я тебе не подхожу, — добавив в Голос уверенности, горячо возразила я.
Он задумался на мгновение, но опять быстро справился с гипнозом моего Голоса. Во, силён! Недаром он стал Владыкой! Наверняка, он обладает Даром, только, почему-то, не стал Шаманом.
— Узнать получше, говоришь? Вот сейчас и узнаю, — и стремительно подойдя вплотную, крепко схватил меня за запястья. Заведя мне руки за спину, удерживая их одной рукой, второй быстро расстегнул пуговицы моей рубашки. Я пыталась вырваться, но это было бесполезно, орки очень сильны физически и мое сопротивление он даже не заметил. Увидев мой лифчик, он удивлённо замер, но вскоре продолжил раздевание. Развязал завязку штанов и, снова с удивлением, обнаружил мои трусики. — Это тоже защитная одежда? — со смешком спросил он.
— Нет, это для удобства и гигиены, — готовясь к неизбежному, призывая себя, пока безуспешно, к равнодушию и спокойствию, ответила я.
— Что это висит у тебя на шее? — он поддел пальцем мой амулет связи.
— Украшение.
— Я подарю тебе лучше, — хвастливо заявил он.
— Мне ничего не надо, — ответила я, в этой ужасной ситуации радуясь, что, пока, он только смотрит и разговаривает.
— Впервые такое слышу от женщины, — иронично заметил он. — У тебя другое тело, не такое, как у тех эльфиек, которых я видел. Почему?
— Потому, что я эльфийка наполовину. Моя мать — иномирянка, и принадлежит к другой расе разумных.
— Какой? — заинтересованно спросил он.
— Она человек.
— Ладно, это очень интересно, но мы поговорим об этом сегодня вечером, а сейчас займемся другим, — сказал он и, положив свою огромную шестипалую ладонь мне на грудь, сжал так, что я протестующее зашипела от боли.
Моя реакция его не остановила, а вызвала жадный, любопытный блеск в глазах. Он что, проверяет порог моей болевой чувствительности? Или ему нравится причинять боль?
Грубо ощупав мою грудь, он, притянув меня к себе ближе хвостом. Ухватив за подбородок, запрокинув мне голову вверх, наклонившись, он засосал мою нижнюю губу и осторожно прикусил ее зубами, неспешно облизал языком и, вдруг, прокусил клыками до крови.
Жгучая боль и вспыхнувшая ярость, вытеснив и страх, и благие намерения казаться покорной, вызвали у меня неконтролируемую реакцию. Всё! Больше терпеть не могу! Резко подняв ногу, я со всей силы ударила его коленом между ног.
Со злобным, звериным рыком Владыка, стальными пальцами, схватил меня за шею и приподнял над полом. Появившиеся в моих глазах красные круги сменились темнотой, забравшей мое сознание.
Когда я пришла в себя и открыла глаза, обнаружила, что лежу на полу, а Владыка сидит рядом.
— Если ты такая слабая, почему, тогда, такая дерзкая? — спросил он недоуменно и требовательно, увидев, что я пришла в себя. Я промолчала в ответ. — Если ты, ещё хоть раз, посмеешь сопротивляться мне, то будешь не женой, а рабыней, закованной в цепи. Поняла? — с обманчивым спокойствием спросил он.