Наши цивилизованные лесные орки, по какой-то непонятной причине, безоговорочно приняли лидерство дикого степного орка — Горуса. Советовались с ним по любому поводу и охотно выполняли все его поручения. Дети, вообще, смотрели ему в рот. И даже Такисарэль и Рон прислушивались к его мнению. Это вызывало недоумение у меня и Эдмунизэля. Но, глядя на всё это, невольно согласишься с его орочьим именем — Вождь!
Но самому Горусу, с непривычки, в лесу было не по себе. С одной стороны, он приятно удивлялся изобилию еды и воды. Здорово, когда каждый день можно ополоснуться в ручье, влажный воздух не иссушает кожу, вокруг несметное количество дичи, богатство растительности, комфортная температура и днём, и ночью, нет изнуряющего постоянного ветра и обжигающих прямых лучей солнц. С другой стороны, в густом лесу, где так легко спрятаться, ему казалось, что угроза притаилась за каждым деревом и каждым кустом, заставляя быть всё время в настороженном, изматывающем напряжении. Учитывая, что он не отходит от меня ни на шаг, придётся мне самой учить его понимать лес.
А ещё и перевоспитывать, борясь с агрессивным напором там, где это не нужно. Объяснять, что не всё решается силой, что надо уметь договариваться, а главное — понимать ценность жизни любого разумного. А уж как убедить его в равенстве полов и праве женщин быть самостоятельными, ума не приложу. Насколько легче с детьми, которые воспринимают всё вокруг с безбоязненным любопытством, радуясь сытой жизни, ничуть не страшась всего нового.
При каждой удобной возможности я учила Горуса эльфийскому, используя магию стараясь помочь ему Голосом. Поражалась его отличной памяти при запоминании слов, цепкости в усвоении грамматики, а вот произношение долгое время было носовым, типично орочим.
Наш путь в Асмерон оказался довольно спокойным. Произошло только два непредвиденных инцидента. Один раз, Рон, не так хорошо ориентирующийся в нашем лесу, не заметил притаившуюся черепаху и, наехав на неё колесом, перевернул повозку. Никто из детей серьёзно не пострадал, а треснувший борт повозки быстро заменили тут же срубленным стволом.
И один раз, пострадал Горус, когда во время охоты он с любопытством стал рассматривать невиданное им животное — крокодила. Крокодил, в отличие от Горуса, недолго думая, совершил стремительный бросок вперёд, вцепившись мёртвой хваткой в его ногу, к счастью, не успев перекусить её. Горус, наконец, сориентировавшись, воткнул в глаз крокодила кинжал и руками разжал его мощные челюсти.
Я, промыв рану, оставленную зубами крокодила сквозь прокушенный сапог, наложила лечебную мазь и, перебинтовав, начала урок посвещенный флоре и фауне леса.
— Горус, ты меня слушаешь? — спросила я, заметив, что он затуманенным взглядом неотрывно смотрит на мои губы.
— Конечно, Душа моя, — беря меня за руку и заглядывая в глаза, ответил он. — Я всё запомнил про насекомых, червей, моллюсков, лягушек, рыб, пауков и змей. А вот про растения, извини меня, нет. Съедобные я, наверное, уже смогу отличить, но вот ядовитые — вряд ли. Придётся тебе, ещё раз, повторить мне этот урок.
— Ладно, — вздохнув, согласилась я, хоть и отлично понимала, что он не запомнил, только потому, что думал в это время совсем о другом, — только ты слушай внимательно, это важно.
Когда мы дошли до дороги Древних, Горус был поражён, увидев её. Он уселся на дорогу, разглядывая ее, ощупывая, только что на зуб не пробуя, и засыпал меня дождём вопросов. Пришлось, весь этот день, посветить уроку нашей истории и подробно объяснить возможности магии. А еще, сознаться в собственном Даре.
— Неужели так действует на нас ваша магия? Она может вызвать желание, страсть, любовь, счастье? — пристально глядя мне в глаза, с изумлением и негодованием, спросил Горус.
— Ты подозреваешь меня в принуждении? — возмутилась я. — Во-первых, я не могу внушить то, чему нет никакого отклика в душе, и наоборот, чем сильнее отклик, тем сильнее сила внушения. Во-вторых, зачем бы я стала это делать? Нам нет до вас никакого дела. Не трогайте нас, и мы не тронем вас.
— Я должен подумать над этим, — холодно и отстраненно произнес Горус, впервые за все время нашего общения заговорив со мной таким тоном. Под предлогом охоты, он уединился, углубившись в лес.