Я разволновалась. До чего додумается этот умный, сильный, властный орк? Но мои опасения, что он решит, будто я им манипулировала с помощью Голоса и пересмотрит ко мне своё отношение, а значит и цель пребывания здесь, в Эльфийском Лесу, к счастью, не оправдались. Видимо, проанализировав свои и мои поступки, свои чувства и желания, он понял, что они, все же, его собственные.
Выйдя из леса со змеей перекинутой через плечо, Горус подошел ко мне, и взяв меня за руку, с какой-то не свойственной ему печалью, сказал:
— Я очень люблю тебя. Люблю с первого дня, как увидел. Но всегда чувствовал, что тебе эта любовь совсем не нужна, — тяжело вздохнул он.
Мне, почему-то, стало жалко его, и я, погладив его по щеке, ответила:
— Нет, Горус, я рада, что встретила тебя. И очень к тебе привязалась.
И правда, вынужденно общаясь большую часть времени с Горусом, я с удивлением отметила, что это и мне самой стало доставлять радость. А ещё, некоторое время спустя, с испуганным смущением, стала ловить себя на том, что иногда, с удовольствием рассматриваю его большое, красивое, полное запредельной силы и энергии тело. Его постоянная близость волновала. От его осторожных прикосновений, нежности в глазах, ласковых слов вздрагивало сердце, и жаркая волна пробегала по телу, заставляя меня видеть в нём, привлекательного мужчину.
Так, мы дошли до места, в полудне от которого, в глубине леса, располагалось Озеро с Источником Силы. Эдмунизэль решил, что мы потратим лишний день, но обязательно подойдём к нему, чтобы всем в него окунуться, особенно это важно для орчат, вдруг, хоть у кого-то из них, пробудится Дар.
— В Степи тоже есть такое Озеро, — сказал Горус, выслушав мои пояснения о том, куда мы идём, немного отклонившись от основного маршрута. — Но мы обходим его стороной. Считается, что в нём-то и обитают Духи предков, и негоже нам, смертным, их беспокоить.
Озеро встретило нас искрящейся поверхностью водной глади, в лучах двинувшегося к закату Красного солнца приобретя розовый цвет. Необычайная живописность и красота этого места заворожила всех. Озеро манило, обещая блаженный отдых и возможность набраться сил. Я объяснила всем детям, что долго находиться в Озере нельзя, иначе возникнет перевозбуждение. Горус, со священным трепетом рассматривая Озеро, застыл в нерешительности. Как могла, я подбодрила его и отошла в сторону, давая возможность мужчинам и детям искупаться первыми.
Все, после купания, делясь восторженными впечатлениями, вышли на берег, одевшись, отошли и занялись обустройством лагеря для ночёвки, деликатно повернувшись ко мне спиной.
Теперь, я подошла к Озеру. Разделась, расплела косу и с разбега окунулась в воду. Какое блаженство! Мой резерв стремительно переполнился магией. А разлитая вокруг высокая концентрация магии, наполнила тело кипящей энергией, а душу радостью жизни, настойчиво выталкивая меня выбраться на берег и совершить что-то грандиозное! Но, кроме этого, поразительная ясность мыслей и какая-то прозорливость кристаллизовались в моей голове.
Повернувшись лицом к берегу, я увидела стоящего там, радом с моей одеждой, Горуса. Он неотрывно, беззастенчиво рассматривал меня. В одном килте, с распущенными, мокрыми, распавшимися на отдельные пряди, чёрными, блестящими волосами. Сверкающей белозубой, клыкастой улыбкой большого рта. Раздувающимися ноздрями выдающегося носа. Горящим, восхищённым взглядом чёрных глаз. Великолепным, сильным, ловким телом с бугрящимися мышцами. Гордой осанкой, умного, смелого, уверенного в себе мужчины. Как он красив! Только шрамы и татуировки немного портят это восторженное впечатление. Ну, да ладно, их можно убрать у Целителя, если, конечно, удастся уговорить Горуса, ведь у орков это признаки доблести, мужественности, а татуировки ещё и какой-то смысл несут.
Продолжая восхищённо рассматривать его, я поняла, что не могу остаться равнодушной и не оценить, на что он пошел ради меня. Ощутила, как в груди рождается уверенное, никогда раньше не испытываемое мной острое чувство, что вот он — мой мужчина, моя судьба, моё бремя и моя радость, без которого я уже никогда не буду по-настоящему счастлива.
Улыбнувшись ему в ответ, я крикнула:
— Отвернись! — и, выбравшись на берег, быстро натянула штаны и рубашку. — Можешь поворачиваться.
Он, стремительно обернувшись, хвостом, как арканом, захватил меня за талию, руками притянул к себе за плечи и, опустив голову, мягко, нежно, ласково прижался губами к моим губам. От этой близости и доверия ему, у меня перехватило дыхание, на ногах поджались пальчики, и я, зажмурившись от удовольствия, непроизвольно издала тихий стон. Он среагировал на это в тот же миг. Поцелуй стал страстным, глубоким, жарким, его руки сползли с моих плеч по спине на попу и с силой прижали к себе, в полной мере дав ощутить его желание. Я еле удержала руки, чтобы не забраться ему под килт и, чувствуя, что мне не хватает дыхания, слегка отстранилась. Открыв глаза, увидела его напряжённый пылкий взгляд. И обещающе улыбнулась. Мы бы стояли так, глядя друг другу в глаза, вечность, но нас окликнул Петрос, поторапливая присоединиться к ужину.